25 июля 1894. Воронеж

Глубокоуважаемый Владимир Александрович!

Ник<олай> Ф<едоро>вич все еще боленО болезни Н. Ф. Федорова в Воронеже см. письмо 86.-272. и, приписывая свою болезнь климату Воронежа, хочет уезжать, не дождавшись даже половины августа, — к величайшему моему огорчению; я же думаю, что болен он от злоупотребления купаньем, — он продолжал купаться и после того, как почувствовал себя нехорошо, купался в таком состоянии дня три, не менее 2‑х раз в день... Что касается высокой цены, о которой говорилось в прошлом письмеОт 17 июля 1894 (№ 86)., то это в видах умилостивления цензуры, которая, будучи предупреждена о предполагающейся высокой цене, убедится, что брошюра предназначается не для пропаганды, и может смягчить свою суровость. Относительно числа экземпляров Никол<ай> Фед<орович> выражает только свои желания и полагает, что печатать ее нужно в возможно меньшем количестве экземпляров, потому что не надеется, чтобы она разошлась, — во всяком же случае он предоставляет это Вашему распоряжению и совершенно согласен с Вами, что на число экземпл<яров> должны указать расходы по напечатанию... Что касается пожертвованияРечь идет о пожертвовании выручки с предполагавшегося издания работы Н. Ф. Федорова «В защиту дела и знания...», то за покрытием расходов по напечатанию может ничего не остаться, может оказаться даже дефицит, что очень вероятно, что и Вам, конечно, хорошо известно, а потому о пожертвовании в настоящее время и речи быть не может. А если впоследствии такое пожертвование оказалось бы необходимым, то выбор, на что жертвовать, чрезвычайно труден, и эту трудную задачу и мы будем иметь в виду, просим и Вас подумать об этом... Кстати, посылали Вы что в Качимскую школу и какой получили оттуда ответ; не получили ли какого-либо ответа из Редакции «Пенз<енских> Епарх<иальных> Вед<омостей>», и как идет в настоящее время Ваша брошюра??..Речь идет о брошюре В. А. Кожевникова «Бесцельный труд, "не-делание" или дело?», половину выручки от которой он пожертвовал церковно-приходской школе в с. Мордовский Качим. В редакцию «Пензенских епархиапьных ведомостей», по всей видимости, было послано обращение «О доставлении сведений, касающихся обыденных церквей и жизни преп. Сергия Радонежского» (напечатано в газете оно не было). Все это очень интересно.

Посылаем Вам заглавия, одно из которых д<олжно> б<ыть> напечатано на первом листе, краткое, а другое, подробное, д<олжно> б<ыть> напечатано на 2‑м листе. Это последнее состоит, во-первых, из Эпиграфа к заглавию с комментарием к нему, указывающим отношение этого еванг<ельского> текста к вопросу о неделании и общем деле. Затем следует 1‑ое заглавие с объяснением, почему 1891 г. не стал исходным пунктом общего дела, <с объяснением также> и истинного смысла сочинений Толстого, вышедших во время, до и после голода. Затем 2‑ое заглавие защищает знание и дело тем, что делает их средством спасения от голода, а вместе — и соединения всех, духовных и светских, в этом братском деле. Потом три эпиграфа, или афоризма, к самому сочинению, излагающие самую сущность дела. И, наконец, список сочинений, которые разбираются в тексте самого сочинения. Так как эти листы могут подлежать исправлению, то просим Вас отнестись к ним возможно строже и сообщить Ваши на них замечания. В следующий раз будут высланы переписанные листы текста, которые, по-видимому, исправления уже не потребуют. Я и Никол<ай> Федорович свидетельствуем Вам свое глубокое почтение и просим скорее ответить на это письмо. Глубоко Вас уважающий Н. Петерсон.

На 1‑м заглавном листе:

В защиту дела и знания против автора не-думания и не-делания, или научил ли чему нас голод 1891 года. Защита заключается не в опровержении, не в полемике только, а главным образом в указании дела.

На втором заглавном листе:

«Отец Мой доселе делает и Аз делаю»Ин. 5:17., — великое новозаветное слово это сказано евреям, верившим, что Бог почил от дел; оно же может относиться и к Толстому, который хочет, чтобы и род человеческий почил от дел, желает для него, б<ыть> м<ожет>, сам того не сознавая, субботнего года, или еврейского юбилея, т. е. бездействия, или буддийской нирваны — неделания. Главным же образом слово это относится ко всем христианам, требуя от них всеобщего дела. Слово это заключает в себе не осуждение только юбилеев еврейских, субботних годов, суббот, бездействия, но и требует, взамен их, юбилеев христианских, воскресных, поминовений делом.

Но в чем же состоит не-деланиеВ понимании Толстовского He-делания оказалось разногласие, происшедшее не от неясности, а от различного отношения к Толстому литературных партий. и в чем состоит наше общее — по образу дела Божия, дела Отца и Сына, — всеотеческое дело, дело братское всех сынов человеческих.

Научил ли чему нас голод 1891 года.

Этот год, год метеорического погрома в России и американской попытки употребления истребительных веществ на спасение от голода, этот год мог бы быть исходным пунктом превращения войска в орудие естествоиспытания, т. е. введения метеорических наблюдений в войсках или же, по крайней мере, литературного обсуждения этого вопроса, если бы указание на совпадение погрома в России и опыта в Америке встретило деятельное сочувствие со стороны ТолстогоФедоров имеет в виду реакцию Л. Н. Толстого на обращение к нему И. М. Ивакина с письмом от 21 октября 1891 г., излагавшим данный проект (письмо И. М. Ивакина см. в Т. IV наст. изд., с. 655-658)., этого приверженца мира. Тогда предложение ввести в войска метеорические наблюдения исключило бы возможность призыва к отказу от воинской повинности, от уплаты податей и т. п., призыва, который не может не вызвать со стороны правительств карательных мер, который способен внести раздор между правительством и народом; тогда как первое предложение, <обращающее войско в естествоиспытательную силу,> имея в виду наисущественнейшие интересы народа, <избавление его от неурожаев,> должно привести к наиглубочайшему согласию правительств и народов, вместо царствующего ныне на Западе антагонизма между ними. К сожалению, — забыл ли автор «Страшного вопроса» о голоде, приводящем, по его же словам, к остервенению, или же признал не-делание достаточным средством спасения от всех бедствий, — только за «Страшным вопросом» последовало его «Не-делание». А между тем в действительности за голодом 1891 г. последовал другой страшный вопрос, моровые поветрия следующих годовФедоров имеет в виду пандемию азиатской холеры в 1892 г., и к вопросу о неурожаях злаков присоединился вопрос о чрезвычайных урожаях бацилл, бактерий, и вопрос о естественном воздействии на эти явления касался уже вопроса о смерти вообще; это — вопрос продовольственно-санитарный в самом обширном смысле.

До голодного года Толстой прославлял трудолюбие, хлебный труд, доходя в этом до отрицания умственного труда, предлагая не-думаниеНамек на статью Л. Н. Толстого о сочинении Т. М. Бондарева «Трудолюбие, или Торжество земледельца» (см. примеч. 10 к «Статьям о Л. Н. Толстом» — Т. II наст. изд., с. 489)., что было бы, конечно, торжеством невежества.

После же голода Толстой прославляет уже не-делание, т. е. желает, по-видимому, торжества тунеядству. Изданное в Берлине сочинение о непротивлении злу насилием«Царство Божие внутри вас» (см. примеч. 76 к «Статьям и заметкам о Ф. М. Достоевском, Л. Н. Толстом, В. С. Соловьеве»). можно бы принять за разъяснение значения неделания, если бы оно само не возбуждало вопроса о том, что такое христианство? — есть ли оно новое жизнепонимание, согласно заглавию, или же, согласно последним главам сочинения (10 и 11‑я), оно есть новое суеверие, основанное на доверии к тем, которые только сами себя считают понявшими христианство, на доверии к меньшинству, которое только одно будто бы понимает Нагорную проповедь? (Это ту проповедь, которая была и обращена к нищим духом, <не к меньшинству, а следовательно, к большинству>?!..) В чем же мы должны искать Царства Божия, в собственном ли понимании христианского учения, или же в доверии к пониманию его меньшинством; где мы должны искать его, в начале книги или же в конце ее?!.. И если верно последнее, то что значит первое, если тут не самое страшное лицемерие, которое святейшим именем Царства Божия прикрывает величайшую ложь, — лицемерие, за которое Толстой так клеймит, так позорит и верующих, и неверующих, и религию, и науку.

В защиту дела и знания против автора не-думания и не-делания должно сказать, что наука, не сокращая своего объема, вся может и должна быть исследованием причин небратства, а дело может и должно быть средством восстановления братства. Таким образом, вопрос о причинах небратства и о средствах восстановления братства является всеобъемлющим, если только этому вопросу нельзя противопоставить беспричинности небратства; т. е. если небратство причин не имеет, в таком случае и для восстановления братства нет необходимости ни в знании, ни в деле, — как этого и хочет Толстой. Записка по этому всеобъемлющему вопросу, вступление к которой и составляет настоящее издание, пишется от неученых к ученым духовным и светским, которые осуждаются автором не-думания и не-делания, как представители двух суеверий, — суеверия прошедшего (религия) и суеверия настоящего (наука). Наука не будет суеверием для народа, когда участие в знании дано будет всем, когда все будут призваны к знанию от юности, а ученые будут учителями народа от самого детства его, т. е. учителями детей, и тогда, следовательно, популяризация потеряет всякое значение, т. е. ученым не нужно будет относиться к взрослым, как к детям. И вера не будет суетною, когда знание, наука, будет делом, т. е. средством осуществления того, что требует, или обещает, религия. Вместе с примирением религии и науки уничтожится суеверие, не будет противоречий в философии, не будет вражды школ, или систем философских.

Почему мiр не мир? Почему для одних мир только вне мiра (спиритуалисты), а для других нет мира ни в мiре, ни вне мiра (материалисты)? — Не очевидно ли, что вне-мiрное верующих будет в самом мiре, когда мысль станет делом, а не ожиданием лишь, как у Дюма, и не не-деланием, как у Толстого?!..

Почему природа нам не мать, а мачеха или кормилица, отказывающаяся кормить?!.. А отказ кормить и есть страшный вопрос...

Участие ли всех в комфорте (социалисты) или участие всех же в труде познавания слепой силы, носящей в себе голод, язвы и смерть, т. е. источник страшного вопроса, разрешение которого заключается в обращении смертоносной силы в живоносную. Труд познавания будет при этом и трудом объединения, трудом общим, в котором не м<ожет> б<ыть> превозношения одного над другим, т. е. гордости. Общий труд заключает в себе также знание, а не скрывание пороков; он есть не забвение и не одурманение, а искупление коренных пороков; он есть дело Божье и вместе человеческое, и объединяясь в этом деле, Божьем и человеческом, все не познавали бы только бытие Бога, а чувствовали бы Его присутствие и сочувствовали бы друг другу; т. е. общее дело есть условие (условие sine qua nonнеобходимое условие (лат.)., как говорят ученые), — исполнения заповеди о любви к Богу и к людям. Началом же этого объединения в труде будут два юбилея, духовный и светский, о которых и будет здесь говориться, два юбилея христианских, воскресных, поминовения деломН. Ф. Федоров привел с обширным комментарием три эпиграфа, поставленных им в начале I части «Записки» (см. Т. I наст. изд., с. 38). Два юбилея, духовный и светский — 500-летие открытия мощей преп. Сергия Радонежского (1922) и 100-летие со дня смерти В. Н. Каразина (1942); см. статью «Два юбилея» — Т. III наст. изд., с. 128-129..

Сочинения, рассматриваемые в статьеСм. примеч. 7 к «Статьям о Л. Н. Толстом» (Т. II наст. изд., с. 489)..

До голода:

1. Т. М. Бондарев и Л. Толстой. Трудолюбие, или торжество земледельца («Русское Дело» 1888 г. №№ 12 и 13); иначе — не-думание, или торжество невежества.

В голодный год:

2. Л. Толстой. «Страшный вопрос» («Русск<ие> Ведом<ости»> 1891 г. № 303‑й), или голод с его спутниками, приводящий к остервенению.

После голода:

3. Л. Толстой. «He-делание» («Северный Вестник» 1893 г., № 9‑й), или торжество безделья, тунеядство.

4. Л. Н. Толстой. «Царство Божие внутри вас», — заграничное объяснение того, в чем состоит не-делание, отожествляемое с непротивлением.

5. Сказание о построении обыденного храма в Вологде («Чтен<ия> в обществе Ист<ории> и Др<евностей> Российских» 1893 г. т. 166), в предисловии к которому говорится об юбилее Преп. Сергия, чтителя Пресв. Троицы, в память которого и может весь народ создать себе повсеместно школы-храмы, посвященные образцу единодушия и согласия — Пресв. Троице, во избавление от голода и язвы.

6. К вопросу о памятнике Каразину («Наука и Жизнь» 1894 г. № 15—16‑й), где говорится об юбилее Каразина, в память которого и могут быть созданы школы-музеи, соединяющие распространение просвещения с расширением самого знания и с воздействием на слепую силу; но только чрез соединение с храмами-школами, получая священное значение, эти школы-музеи могут служить, быть орудием в деле всеобщего спасения.

7. Постройка и освящение нового здания церковно-приходской школы в с. Мордовском Качиме, Городищенского уезда (Пенз<енские> Епарх<иальные> Вед<омости>. 1892 г. № 20, октябрь). В заключение помещается ответ на не-делание, ответ самим делом и притом тех, которым принадлежит, по слову Христа, Царство Божие; — или быль о том, как дети построили школу. Не убедят ли Толстого дети?!..