258. В. А. Кожевникову. Конец марта — начало апреля. Черновое

Конец марта — начало апреля 1902. Москва

Черновое

Мое дело погибло; посмотрим, что стóит Ваше? т. е. того <человека>, который верит лишь в чудо, а никакой логики решительно не признает, чем и избавляет себя от труда размышления, предаваясь всею душой излюбленному папизму¹В. А. Кожевников в примечании к письму так комментировал его содержание: «Грозная инвектива, в нем заключающаяся, была вызвана моими занятиями католицизмом, в коих Н<иколай> Ф<едорович> опрометчиво усматривал уже измену православию. Однако, и самые преувеличения и неточности, встречающиеся в письме, ярко свидетельствуют о его любви к православию и о его пламенном радении в его пользу. Всякое проявление "западничества", хотя бы частичного свойства, хотя бы ради благонамеренной цели, казнилось им беспощадно» (ОР РГБ, ф. 657, к. 4, ед. хр. 6, л. 298).
Плодом занятий В. А. Кожевникова историей католицизма последней трети XIX в. стали его «Очерки современного католицизма», публиковавшиеся в «Русском вестнике» (см. примеч. 9 к письму 256). Первая из опубликованных статей отмечала необыкновенно возросшее в конце века влияние католицизма на политической и духовной арене западноевропейской истории, — католицизма, который после разгрома Франции во франко-прусской войне 1870 г., провозглашения догмата «папской непогрешимости», давшего католической церкви массу противников и посеявшего смуту внутри ее самой, после отнятия у «непогрешимого папы» светской власти, германского «культуркампфа», французской республики и т. д., и т. п., казалось, был обречен на умирание, в крайнем случае — на тихое, безропотное существование в «цивилизованном мире». Современный католицизм, подчеркивал Кожевников, «вновь превращается во влиятельную политическую силу и считает себя единственным хранителем христианской истины в чистоте и водворителем ее в мире, человечестве», он жаждет вернуть христианское государство, христианское общество, «Христа в науке, Христа и целомудрие в искусстве», противопоставляя торжествующему идеалу комфорта христианское жизнепонимание. «Стоит ли обличать, — заключал он статью, — это ни с чем не сравнимое самохвальство? Укажем лучше, в какой степени оно опирается на факты, на действительное могущество» (В. А. Кожевников. Очерки современного католицизма. I. Политические притязания и надежды современного католицизма// Русский вестник, 1901, № 12, с. 511, 514).
Вторая статья в «Русском вестнике» как раз и представляла эти факты на примере Германии — страны, где, несмотря на протестантское большинство, на жесткую политику Бисмарка, к концу века католицизм «добился наибольших успехов и сумел создать в своей среде политическую организацию настолько зрелую, прочную и сильную, что ее ставят себе в пример католики всех других стран» (там же, с. 514). В конце указывалось на то, что при исследовании состояния современного католицизма необходимо рассматривать помимо «политического католицизма» еще и «католицизм социальный», «обзор которого составит предмет особой статьи» («Очерки современного католицизма. Политический католицизм в Германии» // Русский вестник, 1902, № 1, с. 188). Вероятно, именно этой статьей и занимался В. А. Кожевников весной 1902 г., когда было написано данное письмо Федорова..

«Скажи мне, чтó ты читаешь (в чем твое любимое чтение), и я скажу тебе, ктó ты таков», — так я думаю всякий раз, когда вхожу в Ваш кабинет и вижу весь стол, и не один стол, заваленный книгами о католицизме на всех языках, кроме, кажется, русского^*Нетрудно было бы показать, что в не читаемых Вами и презираемых духовных наших журналах найдется все, что есть у Вас, и даже то, чего у Вас нет.. Полагаю, что у всех патеров французской и польской католических церквей в Москве нет стольких изданий о католицизме. При таком зрелище невольно рождается вопрос: кто 6‑ть дней всею душой служит католицизму и один день, вернее, час, посвящает Православию, к какому он принадлежит исповеданию, или, вернее, религии? Не для опровержения же католицизма во имя Православия, которым Вы совсем не занимаетесь и не знаете, Вы трудитесь?²Примечание В. А. Кожевникова: «Уверений в противоположном он не хотел слышать» (ОР РГБ, ф. 657, к. 4, ед. хр. 6, л. 298).

На моих глазах произошло обращение к Католицизму Вл. С. Соловьева. «Для Вашего учения, — говорил мне Соловьев³Далее зачеркнуто: «20 лет тому назад»., ослепленный папизмом, — нужно 25000 лет». Это говорилось за два или три года до Конгской конференции⁴Речь идет о Берлинской конференции 1884—1885 г. по африканским вопросам (см. примеч. 56 к разделу «Статьи о разоружении и умиротворении» — Т. II наст. изд., с. 483). Если следовать расчетам Н. Ф. Федорова, приведенная им фраза В. С. Соловьева была произнесена в 1883 г. В то же время в заметке «Еще раннею весною 1889 Соловьев говорил...» (см. Т. IV наст. изд., с. 54) эти слова В. С. Соловьева отнесены к 1889 г., когда были поделены почти все свободные земли на нашей земной планете. С тех пор совершилось множество захватов; а Соловьев тем не менее не понял значение последних событий. Правда, он говорил о конце исторического процесса⁵Федоров имеет в виду посмертно опубликованное письмо В. С. Соловьева в редакцию «Вестника Европы» «По поводу последних событий» («Вестник Европы», 1900, № 9)., а пред нами поднимается Космический вопрос, вопрос об изолированности Земли как небесного тела, которою обусловливается неизбежность смены поколений или смерти, хотя об истощении земли давно уже говорят. Исчисляется даже время, когда будут потреблены запасы топлива, скопленные землею в виде каменного угля, нефти и т. п. Рассчитывают на интенсивность (но и интенсивность имеет свои пределы) и, согласно с городскими идеалами, надеются и зерно добывать фабричным путем, причем село упраздняется, а с ним и естественный путь и истинное назначение человека — обращение чрез него, как разумное существо, в совокупности, слепой силы природы в управляемую разумом.

Католицизм — религия города. Католицизм извне — иго папское, а внутри — свобода розни. Требуя внешней покорности, папизм предоставляет каждому келейную свободу подражания Христу или что кому нравится. Католицизм есть полное отрицание Троицы как образца объединения. Соловьев поставил себе задачею жизни соединение, т. е. подчинение православия Папе. Этим он поставил себя в ложное положение, никогда не говорить истины, скрывать настоящую свою цель. Что же вышло? В письме 1882 <года> мы имеем ключ его жизни⁶Речь идет о письме В. С. Соловьева к Н. Ф. Федорову от 12 января 1882.. Проект, о котором он дал такой восторженный отзыв в этом письме, был бы теперь уже напечатан при его помощи. В голодный год 1891—92 он также мог стать русским не пророком, а деятелем, и опять католицизм или ненависть к Православию, которая выразилась в лекции о средневековом мировоззрении, отвлекла его⁷См. примеч. 17 к статье «Проект соединения церквей» — Т. I наст. изд., с. 507-508, а также примеч. 175 к разделу «Статьи и заметки о Ф. М. Достоевском, Л. Н. Толстом, В. С. Соловьеве».. Был еще 3‑й случай, когда Соловьев говорил о себе, что острый период увлечения Католицизмом прошел. Это было после издания письма Достоевского и выхода его книги «Оправдание добра»⁸Новое, последнее, сближение В. С. Соловьева и Н. Ф. Федорова относится к 1897 г. Подробнее об этом сближении см. в примеч. 175 к разделу «Статьи и заметки о Ф. М. Достоевском, Л. Н. Толстом, В. С. Соловьеве».. И этот случай кончился бы ничем, если бы даже я не сделал двух ошибок...⁹Об этих ошибках Н. Ф. Федоров писал Н. П. Петерсону в письме от 3 января 1898 (письмо 134).

И Вы идете по стопам Соловьева. Ваши сочинения, даже «Цена жизни»¹⁰Поэма В. А. Кожевникова (см. примеч. 181 к разделу «Статьи о литературе и искусстве» — Т. III наст. изд., с. 732-734)., не могут быть исключены из отдела Rossica¹¹Примечание В. А. Кожевникова: «Всех тяготеющих к Западу Н<иколай> Ф<едорович> пренебрежительно называл "знатными иностранцами", игнорирующими родину и пленяющимися чужеземщиной, а потому и писания их он предлагал по библиотекам зачислять в отдел "Rossica", т. е. в отдел книг, написанных о России иностранцами» (ОР РГБ, ф. 657, к. 4, ед. хр. 6, л. 299).. И пока Ваша мысль будет витать в Ватикане, Вы останетесь иностранцем, пишущим о России, если даже будете писать об ней.