275. В. А. Кожевникову. 15 апреля

15 апреля 1903. Москва

Глубокоуважаемый

Владимир Александрович!

Последняя ядовитая выходка Вашего друга привела меня в такое состояние, что я для собственного спасения должен совершенно забыть и его, Петерсона, и его друга, которого теперь не могу в мысли отделить от него. Петерсон лжет, когда говорит, что я сам отдал ему вещь, ни мне, ни ему не принадлежащую, разумею увезенные им бумаги.

После 7-и месячного (13 сент<ября> — 13 апреля) удерживания Петерсон прислал рукопись, твердо уверенный, что никто прочитать ее не может, кроме его самого. По этой же рукописи читал он мне и Вам, наверное сказать не могу. Но таблицуВ. А. Кожевников в копии письма дает пояснение: «Схему к статье "Супраморализм" и к "Пасхальным вопросам"» (ОР РГБ, ф. 657, к. 4, ед. хр. 6, л. 294). По всей видимости, речь идет о двенадцатичленной схеме «Пасхальных вопросов», выполненной в виде таблицы. Первоначальный вариант ее был составлен еще летом 1900 г. в Подольске (опубликован в Т. III наст. изд., с. 331-332). Текст 1902 г. утрачен. без всяких помарок я сам видел, и ее-то он не прислал.

За обструкцию делу Воскрешения простить не могу, хотя бы и желалК этим словам В. А. Кожевников в копии письма делает следующее примечание: «Это в ответ на мои непрекращающиеся просьбы о "прощении" Н<икола>я П<авлови>ча. Обращаем внимание на характерную мотивацию отказа — "обструкция делу Воскрешения" — вот грех "непрощаемый" вплоть до наступления всеобщего воскресения, немыслимого без всеобщего примирения... Как жаль, что слишком пылкий темперамент Н<икола>я Ф<едорови>ча в минуты гнева усматривал "обструкцию делу" там, где таилась полнейшая преданность ему! В смирении перенося сыпавшиеся на него обвинения, Н<иколай> П<авлович> в одном из писем ко мне дает следующее оригинальное толкование всему происшедшему [не дописано]» (ОР РГБ, ф. 657, к. 4, ед. хр. 6, л. 294). Поскольку примечание не окончено, а упомянутое В. А. Кожевниковым письмо Н. П. Петерсона не сохранилось, мы не знаем, какую именно версию своей размолвки с Н. Ф. Федоровым давал его ученик.
Впоследствии Николай Павлович неоднократно возвращался памятью и сердцем к этому событию. И если тон его несохранившегося письма к В. А. Кожевникову, написанного еще при жизни мыслителя, по всей видимости, был самооправдательным (ср. оценку Н. Ф. Федоровым доводов Петерсона в данном письме и письме 278), то после кончины друга и учителя оценка взаимоотношений с ним в последние годы становится иной: в ней преобладают покаянные, смиренные ноты. Так, 13 января 1904 г. Петерсон отказывается участвовать в обсуждении того, «как лучше поступить» с наследием мыслителя (на это обсуждение В. А. Кожевников, ставший душеприказчиком Федорова, приглашал близких к нему лиц), и аргументирует свой отказ следующим образом: «...мне не позволяют участвовать в этом обсуждении те чувства, которые питал ко мне Н<икола>й Ф<едорови>ч со времени отъезда моего 14 сентября 1902 года из Москвы» (Философия бессмертия и воскрешения. Вып. 2, с. 246). В письме от 4 апреля 1904 г. он дает ряд советов В. А. Кожевникову, писавшему для «Русского архива» серию очерков о Федорове (впоследствии они составили I том его книги «Николай Федорович Федоров»), и внезапно обрывает себя: «Пишу все это и думаю, какое могут значение придавать словам моим, когда сам Н<икола>й Ф<едорови>ч относился ко мне так, как это было в последнее время; и знаете ли, он был совершенно прав, относясь ко мне так; в конце концов я выясню это надлежащим образом» ЮР РГБ, ф. 657, к. 10, ед. хр. 24, л. 60-60 об.).
Та же интонация — и в письмах 1916 г.: «Очень рад буду прочитать упреки, которые делает мне Николай Федорович, в надежде, что они наведут меня на еще лучшее понимание. Чем больше живу, тем больше убеждаюсь, что во всем-то он был прав совершенно. И даже в его несправедливости некоторой, по крайней мере в отношении меня, было только преувеличение, и вызывалась эта несправедливость великою ревностью к общему благу» (Н. П. Петерсон — В. А. Кожевникову, начало ноября 1916 // ОР РГБ, ф. 657, к. 10, ед. хр. 29, л. 276).
Что именно имел в виду Н. Ф. Федоров под «обструкцией делу Воскрешения»? Возможно, тайный увоз Петерсоном рукописи «Супраморализма» или его фразу «Вы для меня умерли», или заявление о своем праве печатать сочинения Федорова без его на то согласия, в чем мыслитель видел угрозу профанации учения, а может быть и все это вместе.. Действительное прощение возможно при действительном воскрешении. Статьи №№ 87 и 88 «Асх<абада>» (№ 88‑й мне не был доставлен) могут остаться продолжением печатания мелочей, которые принимаются за мистический бредСтатья Н. П. Петерсона, появившаяся в №№ 78, 87-88 газеты «Асхабад» за 1903 г., была написана в форме отклика на рассказ А. М. Горького «Читатель», в котором писатель поднимал вопрос «о целях литературы». Подчеркнув смелость и беспощадность горьковской саморефлексии (писатель укорял себя за то, что не умеет находить «ничего, кроме печальных, крошечных истин, устанавливающих только, что человек зол, глуп и бесчестен»), приветствуя поставленный в рассказе вопрос об идеалах, проповедуемых художником, об ответственности перед «тысячами людей», читающих его произведения, Петерсон переходил к «вечному вопросу» о цели и смысле жизни, о том, «в чем наш долг, какому делу мы должны отдаться». Две трети статьи занимали обширные выписки из «Записки» (в основном из II ее части) и из других работ Федорова с комментариями Петерсона..

Преданный Вам Н. Федоров.

P.S. Ко всем этим удовольствиям бессовестный С. Долгов устроил в Музее каверзуО каком именно поступке С. О. Долгова (см. примеч. 48 к разделу «Приложения» «Письма Н. Ф. Федорову разных лиц») пишет Н. Ф. Федоров, установить не удалось..

15 апреля

1903.

1В. А. Кожевников в копии письма дает пояснение: «Схему к статье "Супраморализм" и к "Пасхальным вопросам"» (ОР РГБ, ф. 657, к. 4, ед. хр. 6, л. 294). По всей видимости, речь идет о двенадцатичленной схеме «Пасхальных вопросов», выполненной в виде таблицы. Первоначальный вариант ее был составлен еще летом 1900 г. в Подольске (опубликован в Т. III наст. изд., с. 331-332). Текст 1902 г. утрачен.

2К этим словам В. А. Кожевников в копии письма делает следующее примечание: «Это в ответ на мои непрекращающиеся просьбы о "прощении" Н<икола>я П<авлови>ча. Обращаем внимание на характерную мотивацию отказа — "обструкция делу Воскрешения" — вот грех "непрощаемый" вплоть до наступления всеобщего воскресения, немыслимого без всеобщего примирения... Как жаль, что слишком пылкий темперамент Н<икола>я Ф<едорови>ча в минуты гнева усматривал "обструкцию делу" там, где таилась полнейшая преданность ему! В смирении перенося сыпавшиеся на него обвинения, Н<иколай> П<авлович> в одном из писем ко мне дает следующее оригинальное толкование всему происшедшему [не дописано]» (ОР РГБ, ф. 657, к. 4, ед. хр. 6, л. 294). Поскольку примечание не окончено, а упомянутое В. А. Кожевниковым письмо Н. П. Петерсона не сохранилось, мы не знаем, какую именно версию своей размолвки с Н. Ф. Федоровым давал его ученик.
Впоследствии Николай Павлович неоднократно возвращался памятью и сердцем к этому событию. И если тон его несохранившегося письма к В. А. Кожевникову, написанного еще при жизни мыслителя, по всей видимости, был самооправдательным (ср. оценку Н. Ф. Федоровым доводов Петерсона в данном письме и письме 278), то после кончины друга и учителя оценка взаимоотношений с ним в последние годы становится иной: в ней преобладают покаянные, смиренные ноты. Так, 13 января 1904 г. Петерсон отказывается участвовать в обсуждении того, «как лучше поступить» с наследием мыслителя (на это обсуждение В. А. Кожевников, ставший душеприказчиком Федорова, приглашал близких к нему лиц), и аргументирует свой отказ следующим образом: «...мне не позволяют участвовать в этом обсуждении те чувства, которые питал ко мне Н<икола>й Ф<едорови>ч со времени отъезда моего 14 сентября 1902 года из Москвы» (Философия бессмертия и воскрешения. Вып. 2, с. 246). В письме от 4 апреля 1904 г. он дает ряд советов В. А. Кожевникову, писавшему для «Русского архива» серию очерков о Федорове (впоследствии они составили I том его книги «Николай Федорович Федоров»), и внезапно обрывает себя: «Пишу все это и думаю, какое могут значение придавать словам моим, когда сам Н<икола>й Ф<едорови>ч относился ко мне так, как это было в последнее время; и знаете ли, он был совершенно прав, относясь ко мне так; в конце концов я выясню это надлежащим образом» ЮР РГБ, ф. 657, к. 10, ед. хр. 24, л. 60-60 об.).
Та же интонация — и в письмах 1916 г.: «Очень рад буду прочитать упреки, которые делает мне Николай Федорович, в надежде, что они наведут меня на еще лучшее понимание. Чем больше живу, тем больше убеждаюсь, что во всем-то он был прав совершенно. И даже в его несправедливости некоторой, по крайней мере в отношении меня, было только преувеличение, и вызывалась эта несправедливость великою ревностью к общему благу» (Н. П. Петерсон — В. А. Кожевникову, начало ноября 1916 // ОР РГБ, ф. 657, к. 10, ед. хр. 29, л. 276).
Что именно имел в виду Н. Ф. Федоров под «обструкцией делу Воскрешения»? Возможно, тайный увоз Петерсоном рукописи «Супраморализма» или его фразу «Вы для меня умерли», или заявление о своем праве печатать сочинения Федорова без его на то согласия, в чем мыслитель видел угрозу профанации учения, а может быть и все это вместе.

3Статья Н. П. Петерсона, появившаяся в №№ 78, 87-88 газеты «Асхабад» за 1903 г., была написана в форме отклика на рассказ А. М. Горького «Читатель», в котором писатель поднимал вопрос «о целях литературы». Подчеркнув смелость и беспощадность горьковской саморефлексии (писатель укорял себя за то, что не умеет находить «ничего, кроме печальных, крошечных истин, устанавливающих только, что человек зол, глуп и бесчестен»), приветствуя поставленный в рассказе вопрос об идеалах, проповедуемых художником, об ответственности перед «тысячами людей», читающих его произведения, Петерсон переходил к «вечному вопросу» о цели и смысле жизни, о том, «в чем наш долг, какому делу мы должны отдаться». Две трети статьи занимали обширные выписки из «Записки» (в основном из II ее части) и из других работ Федорова с комментариями Петерсона.

4О каком именно поступке С. О. Долгова (см. примеч. 48 к разделу «Приложения» «Письма Н. Ф. Федорову разных лиц») пишет Н. Ф. Федоров, установить не удалось.