Не ранее декабря 1897. Москва

Черновое

Новое Ваше стихотворение «Лука Элладский» искупляет Ваши три стихотворные греха: забытый «Призыв», напечатанное, к сожалению, стихотворение «Да приидет Царствие Твое» и, к счастию Вашему, еще не напечатанное и которое и не должно быть отдаваемо в печать, 3‑е стихотворениеРечь идет о стихотворении «Жить или не жить?» (оно было напечатано только в 1899 г.).. Разумею то, в котором сын человеческий призывает духа оживить прах отцев. Ваш новый герой, который жил «не в передсмертные дни Эллады», не в тот «грустный век», когда Эллада умирала, а много веков спустя после смерти Эллады (в X веке). Этот-то герой, перенесенный из Х‑го в V или IV векХронологические данные о Луке Элладском (кстати сказать, очень смутные) были, конечно, известны мне и до указаний Н<иколая> Ф<едорови>ча; но ma licentia poetica2, которую я в данном случае считал дозволительной ради цели художественной, представлялась Н<иколаю> Ф<едорови>чу недопустимою. О преувеличениях его в упреках за мою маленькую поэму и о разъяснениях, последовавших по этому поводу, см. дальнейшие письма и «Воспоминания»3. (Примеч. В. А. Кожевникова.), обрадовавшись смерти матери, убегает от ненавистных, конечно, ему братьев, восходит на высокую гору, куда даже ветер не заносил праха отцовского, и там воспевает гимн Тому, Кто жизнь праху даровал. В старину и отшельник возвращался к Пасхе в монастырь к братии, а Ваш отшельник не признал и в праздник Пасхи ни отцев, ни братьев. За такую насмешку над воскресением был он награжден язычества возрождением в лице Афродиты.

Да простит Господь автору стихотворения его грубое непонимание воскрешения, которое и есть духа и тела братское примирение, чем и не оканчивается его стихотворение — этот гимн одиночеству, небратству, т. е. отречение от Бога Триединого.

Ибо — Край родной навеки покидая,
Чуть лишь очи матери сомкнула
смерть беспощадною рукою.

— Беспощадность, казалось, должна была расположить его к жалости, —
он не грустил, не плакал ни о ком.

— Можно прибавить к этому — и ни о чем.

Богатства роздал беднякам.
а производителям богатств

— рабам — дал свободуН. Ф. Федоров цитирует с собственными комментариями тот фрагмент поэмы, где речь идет об оставлении мира и уходе Луки в пустыню..

Автор, вероятно, хотел изобразить Л. Толстого, который не только равнодушен, а даже ненавидит и близких, и дальних [1 слово неразб.], братьев, раскаивается, когда чувствует радость, увидя своих детей после небольшой разлукиСм. об этом в «Воспоминаниях» И. М. Ивакина (Т. IV наст. изд., с. 543)., однако, жертвует им и деньгами, и трудом, а Лука Элладский даже жизнью. Но Толстой осудил бы себя и за любовь к природе, которой полон был Лука Элладский — он, как Фауст, одною жизнию с природою дышалВ поэме «Лука Элладский» большое место занимали описания отшельнической жизни героя в горах, среди нетронутой, девственно-чистой природы:
> Он не один: в безмолвии пустыни
> Он чудным Божьим миром окружен.
> Вокруг него цвела природа Юга;
> В уборе вешнем нежилась земля;
> На склонах гор — ковер душистый луга;
> Вдали — волнисто-желтые поля;
> Приют былой сатиров и Эвандра,
> Леса синели средь нагорной мглы:
> Блестящий лавр с кустами олеандра
> И стройных пиний желтые стволы;
> И гор отроги, в летнем зное млея,
> Уступами до берега ползли;
> И море Юга, яхонта синее,
> В лучах полудня нежилось вдали.
> В долине здесь, от моря недалекой,
> Он поселился, созерцаньем полн.
> Вверху над ним — лазури свод высокий,
> Внизу — чуть слышный, ровный ропот волн.
> Со всех сторон, увенчаны лесами,
> Шумя ручьями, стены дальних гор,
> Вершинами видаясь с облаками,
> Широкий замыкали кругозор.
> Здесь долгими, упорными трудами
> Себе воздвиг он скромный сельский дом. [...]
> Он не искал с людьми бесцельной встречи;
> Он отголосков жизни не ловил;
> Былой оратор разучился речи;
> Любя дела, речей он не любил.
> С людьми в беседе зреет незаметно
> Зерно желанья, похоти, греха.
> Беседа с Божьей тварью безответной
> Милей ораторов, звучней стиха.
> На дубе в полдень здесь цикады пели,
> И дикий голубь нежно ворковал;
> Под вечер соловья неслися трели,
> И щелкал перепел, и выл шакал..