5 марта 1889. Москва
Глубокоуважаемый и дорогой друг Николай Павлович. Не знаю, как и выразить Вам свою признательность за Ваше предложение приехать на Пасху в Москву; но было бы непростительным эгоизмом с моей стороны принять Ваше предложение. Если будет возможно, я сам постараюсь приехать в Керенск к Празднику Пасхи.
Возражение на сочинение Лядского было помещено в 12 № 1886 года «Русской мысли». Это возражение, к сожалению, заключает в себе голословное отрицание, приправленное порицаниями, а также и похвалами, которые хуже прямой брани. Возмутительно издевательство столичного ученого над скудостию ученых пособий, которыми может пользоваться обитатель глушиРечь идет об анонимной рецензии на книгу З. А. Лядского (см. примеч. 6 к письму 44), появившейся в «Библиографическом отделе» журнала «Русская мысль» (1886, № 12, с. 362-363). Рецензия была выдержана в насмешливо-покровительственном тоне, представляя автора брошюры как «самоучку»-любителя, который, «очевидно, любит и умеет почитать и последить за явлениями природы», но при этом решительно неспособен к серьезным научным изысканиям. Рецензент иронизировал над обитателями провинции, имеющими обыкновение приниматься за разрешение серьезных научных вопросов при полном отсутствии научной подготовки, а потому упорно изобретающими велосипед. И в заключение советовал г. Лядскому оставить в покое теорию и «заняться собиранием хороших наблюдений над грозовыми явлениями».. Но как ни велики средства первого сравнительно со средствами второго, разница эта пред таким явлением, как гроза, совершенно ничтожна, а потому и превосходство, которое не умеет скрыть рецензент, вовсе не так велико, как он думает.
Если же г. Лядский в своих наблюдениях одушевлен тою мыслию, о которой говорится в заключении его статьи, то его нравственное превосходство над всеми учеными, которые сами не знают, для чего они занимаются своими науками, не уменьшится и в том случае, если теория его окажется ошибочною или нуждающеюся в поправках. Я не читал ответа г. Лядс<кого>Где был помещен ответ З. А. Лядского на рецензию в «Русской мысли», установить не удалось. и очень опасаюсь, что он не в том видит свое преимущество, в чем оно действительно заключается. Быть может, он не придает большого значения тем практическим последствиям, о которых говорит в конце своей книжки (ученый рецензент не обратил на них внимания), но во имя последних исследование становится нравственною обязанностью, так же всеобщею, как и воинск<ая> повинность, а не занятием на досуге, от безделья... Это первое преимущество. В Вашем письме указано и другое преимущество, так же важное, как и первое... Наблюдатель, принявший в руководство книжку г. Лядс<кого>, будет понимать, говорите Вы, «что и для чего он делает, тогда как Гл<авная> физ<ическая> обсерв<атория>», так же как и рецензент московский, «желают иметь автоматических наблюдателей»Цитаты из несохранившегося письма Н. П. Петерсона к Н. Ф. Федорову.. Это значит, что в книжке Ляд<ского> есть свет, она просвещает, а Петер<бургская> и Московс<кая> наука оставляет во тьме своих самых усердных слуг. Но много ли найдется и вне столицы таких ограниченных людей, которые ради чистой науки согласятся пожертвовать своим разумом, принять такие оскорбительные, безнравственные условия. Тогда как мысль г. Лядс<кого>, перенесенная из конца книги в ее начало, была бы требованием, обращенным ко всем, принять участие в великом деле, при сознательном участии в великой мысли.
14 лист пред<исловия> и листы 15, 16 и 17Речь здесь может идти как о тексте, составившем первую половину II части «Записки», так и о тех кусках I части «Записки» (ее Н. Ф. Федоров также называл предисловием), которые могли быть написаны в конце 1880‑х гг. (критика позитивизма и историософии Н. И. Кареева и др.). получил и приношу Вам глубочайшую благодарность. Прилагаю при сем: краткий обзор оглавлений предисловияЕсли речь здесь идет о II части «Записки», то окончательный текст оглавления см.: Т. I наст. изд., с. 69-70, если о I части «Записки», то см. его: там же, с. 37-38. с некоторыми пояснениями.
Пожелав Вам, Юлии Владимировне и всему Вашему семейству всяческих благ, остаюсь
глубокоуваж<ающий> и искр<енне> любящ<ий> Вас
Н. Федоров
5 марта
1889.
Очень бы желал побывать у Вас на ПасхуН. Ф. Федорову не удалось осуществить свое желание (см. письмо 47)..