19 августа 1897. Москва

Глубокоуважаемый и дорогой

Владимир Александрович,

Появление на свет долга воскрешенияФедоров имеет в виду публикацию в газете «Дон» письма Ф. М. Достоевского к Н. П. Петерсону от 24 марта 1878 г. со своим предисловием к нему (см. примеч. 1 к «Статьям и заметкам о Ф. М. Достоевском, Л. Н. Толстом, В. С. Соловьеве»). свидетельствует, что вопль «страданий, вызванных смертоносною стихийною силою» (из Вашего письмаЭто письмо В. А. Кожевникова к Н. Ф. Федорову не сохранилось.) достиг до Господа, и Бог Адама, Бог Ноя, Сима, Хама и Иафета, Бог не мертвых, а Бог живых — живых, по обетованию воскресения, как говорит Златоуст, — требуя исполнения долга воскрешения, обещает исход не из Египта, а переход от земли на небо. По завету Новому все миры вселенной суть обетованная земля и для всех умерших, или, вернее, еще не оживленных, по вине живущих, т. е. еще не умерших, но не действующих, не оживляющих, как бы (они были) уже совсем умершие. Только бы ожили живущие, тогда станут воскресать и умершие поколения.

Но как вызвать на дело нынешних саддукеев, не верующих в воскрешение, и фарисеев, мнимо верующих в него? У меня заготовлены статьи для тех и других. Об них-то и о многом другом и желал бы я побеседовать с Вами в следующее воскресение, если это будет можно, в ПодольскеПод Подольском в имении кн. С. М. Голицына Дубровицы В. А. Кожевников жил на даче (см. ОР РГБ, ф. 657, к. 3, ед. хр. 4, л. 235). Н. Ф. Федоров приехал в Подольск на один день 24 августа 1897 г. и встретился с В. А. Кожевниковым. На следующий день, 25 августа, В. А. Кожевников отправил ему письмо со стихотворением «Да приидет Царствие Твое!», написанным под впечатлением «нашего вчерашнего собеседования в Подольской "Стрельне"» (текст письма и стихотворения см.: Т. III наст. изд., с. 731-732).. Впрочем, я убедительнейше прошу Вас не стесняться. Если бы мы и напрасно проездили в Подольск, то в претензии на Вас не будем, зная, что у Вас больной человек на руках.

Когда Вы, удрученный печалями, возвращали письмо Достоевского, Вы, конечно, не думали, что возвращаете его для того, чтобы оно явилось на свет, чтобы возвестило о долге воскресения. Как только я увидал Ваше письмоЭто письмо В. А. Кожевникова к Н. Ф. Федорову не сохранилось., а затем взглянул на письмо Достоевского, уже 20 почти лет мною не виданное, тотчас решил сделать Достоевского провозвестником великого долга. Ирония над мыслителем принадлежит исключительно мнеФедоров имеет в виду фразу из предисловия к изданию письма Ф. М. Достоевского: «В письме речь идет о каком-то неизвестном мыслителе, которых ныне так много на Руси и до которых нам нет дела». Ср. разъяснения по этому поводу, данные Н. П. Петерсоном в его письме к В. А. Кожевникову от 21 августа 1897 г. (Т. IV наст. изд., с. 607)., но тем не менее я глубоко признателен Вам и никогда не забуду, что Вы пожелали возвратить мне это сокровище, но для пользы дела его следует оставить за Достоевским.

Мне кажется, что мысли, изложенные в начале письма, связанные с Вашими личными горестями, Вы могли бы передать Вашим сильным стихом. Попробуйте!

Касательно Вашего пожертвования и мне хотелось бы, чтобы деньги, вырученные от продажи Вашего нового сочинения, поступили на усиление средств библиотеки при Воронежском МузееВ. А. Кожевников собирался пожертвовать Воронежскому Губернскому музею выручку от своей книги «Философия чувства и веры в ее отношениях к литературе и рационализму XVIII века и к критической философии» (М., 1897), причем это пожертвование должно было быть направлено на пополнение книжного собрания музея, которое содержало в основном издания по истории края. В конечном итоге, вырученные с продажи книги средства, по воле Кожевникова, были направлены на издание научного описания коллекций музея (см.: «Протокол заседания Воронежского губернского статистического комитета» // Воронежские губернские ведомости, 17 марта 1899, № 21).. К сожалению, Библиотека и Музей в Воронеже не составляют одного учрежденияВоронежская публичная библиотека была открыта в 1864 г. по инициативе и при непосредственном участии М. Ф. Де-Пуле (см. примеч. 80 к разделу «Приложения» «Вокруг Федорова»). К 1897 г. она насчитывала в своем составе более 40 000 томов, располагаясь в здании Воронежского театра, где для нее специально был перестроен ряд помещений, и имела два филиала: им. А. В. Кольцова (открылся в 1894 г.) и им. И. С. Никитина (открылся в 1896 г.). Третье филиальное отделение — им. А. С. Пушкина — было открыто к юбилею поэта в 1899 г. (подробнее см.: «Пятидесятилетие Воронежской Публичной библиотеки». Т. 1-2. Воронеж, 1914). О Воронежском губернском музее см. примеч. 325 к «Отечествоведению» — Т. III наст. изд., с. 639-640., и, конечно, следует пожертвовать второму, который сделал выставки необходимою принадлежностью Музея, т. е. не библиотеке, а Музею, пожелав им теснейшего соединения.

С нетерпением ожидаю прочитать или выслушать о поющем КремлеВозможно, В. А. Кожевников продолжил работу над темой, развить которую его подвигал Н. Ф. Федоров с весны 1896 г. (см. письма от 22 марта, 15 июля, 7 августа, 1 сентября) и которая в том же 1896 году стала предметом его статьи «Власть звука»., о котором с таким восторгом говорил мне Ю. П. Бартенев.

Глубокоуважающий и искренно любящий Н. Федоров.

P.S. Напишете хоть что-нибудь о явлении долга воскрешения на Земле?

19 авг<уста> 1897.