125. Н. П. Петерсону. Декабрь 1896

Декабрь 1896. Москва

К вопросу о беспричинности небратских отношений

Статьи Меньшикова «Ошибки страха», глубокоуважаемый Николай Павлович, я не читал и ни от кого об ней не слыхалМихаил Осипович Меньшиков (1859—1918) — публицист. С середины 1880‑х гг. активно сотрудничал в газете «Неделя» и ежемесячном приложении к ней «Книжки Недели». Сочувствуя учению Л. Н. Толстого, написал несколько статей о нем; вслед за писателем-моралистом в своих публицистических выступлениях выдвигал на первый план вопросы нравственности, решая их в духе, близком толстовству (позднее, в 1900‑х гг., перейдя в «Новое время», М. О. Меньшиков резко поменял свои убеждения и неоднократно выступал с критикой Л. Н. Толстого).
Статья «Ошибки страха», вызвавшая горячий отклик Л. Н. Толстого (Толстой. 53, 87), была напечатана в «Книжках Недели» (1896, №№ 4-6). В ней М. О. Меньшиков в очередной раз высказывался на тему о непротивлении злу насилием. В своих рассуждениях публицист исходил из того положения, что инстинкт самосохранения, благодетельный в животном существе, губителен для жизни духа, ибо есть проявление самости и эгоизма. Причем особенно губительна, по мысли Меньшикова, та форма эгоизма, которая выражается в страхе, в «ошибках страха», когда личность видит опасность там, где ее нет и не было. Среди таких постоянных «иллюзий страха» — «принцип насилия», вырастающий из господствующего убеждения в неисправимости природы человека, которой необходимо присуще зло (а значит противостоять этому злу, отстаивая добро, можно лишь с опорой на этот принцип). Развенчивая подобное убеждение, М. О. Меньшиков призывал строить межчеловеческие отношения на основе «снисхождения, кротости, милосердия» и называл закон непротивления «величайшим открытием в области духа». При этом в своем отстаивании этого закона шел до самого предела и утверждал, что противиться злу насилием нельзя даже тогда, когда перед вами закоренелый убийца: «Может быть только смертью вашей вы можете доставить торжество нравственному закону, разрушить чары овладевшей врагом вашим темной страсти и вызвать в нем любовь к вам. Может быть, необходима кровь ваша, чтобы спасти его»; раскаяние всегда наступает в злодее «и для этого, с точки зрения нравственного закона, стоит, чтобы пожертвовала собою одна жизнь или многие жизни и даже жизни всего человечества» («Книжки Недели», 1896, № 5, с. 261-262; курсив наш. — Сост.).
Н. П. Петерсон написал возражение Меньшикову, противопоставив учению «о непротивлении» учение Н. Ф. Федорова о воскрешении, и намеревался поместить эту статью в газете «Дон», но воронежская цензура статью не пропустила (ОР РГБ, ф. 657, к. 4, ед. хр. 6, л. 24).. Книжное варварство, учиненное приверженцем МеньшиковаПо всей видимости, Н. Ф. Федоров вспоминает фразу Л. Н. Толстого «Сжечь бы все эти книги», произнесенную им в библиотеке Румянцевского музея в присутствии мыслителя., доказывает самым делом, что страх насилия над книжною, по крайней мере, собственностью — вовсе не ошибка. Сам Меньшиков, облаявший ВяземскогоВасилий Васильевич Вяземский (1811—1892) — князь, помещик Серпуховского уезда Московской губернии. После его смерти в газете «Русские ведомости» (1892, №№ 242, 257) появились поминальные статьи, в которых говорилось о праведной жизни Вяземского, а в 1894 г. в №№ 11, 12 «Северного вестника» был напечатан его биографический очерк, написанный В. Корсаковым. В статье был создан идеализированный образ «серпуховского подвижника»: задолго до крестьянской реформы, еще в 1850 г., он отпустил на волю крепостных, все деньги раздавал нуждающимся, построил себе домик «среди дремучего бора» и прожил там в уединении 30 лет; лишь незадолго до кончины вернулся он в город, где и умер, оплакиваемый всеми жителями. Рассказ о кн. Вяземском выстраивался как нравоучительная повесть, включал в себя целый ряд мотивов житийного повествования: вот князь кротко, но твердо встает между детьми и разбушевавшимся пьяным отцом, и его безмолвные слезы потрясают последнего; вот он живет отшельником в хижинке посреди «дремучего бора», и вместе с ним обитают звери — «и волчонок, и лиса, и заяц, и собака, и ящерица»; все твари «как бы покорны» ему, знавшему «голоса всех птиц и зверей средней полосы России» («Северный вестник», 1894, № 11, с. 256).
Сразу же после выхода статьи «Северного вестника» читавшие ее обратили внимание на то, что целый ряд черт жизни и мировоззрения кн. Вяземского перекликается, а то и прямо совпадает с личностью и идеями Л. Н. Толстого: те же духовные поиски, та же тяга к опрощению, та же критика городской цивилизации с ее «неестественною жизнью, выдуманными потребностями и ненужными интересами», та же моральная проповедь. Переклички были даже в мелочах: служба в молодости на Кавказе, занятия ремеслами: столярным, токарным, переплетным. Но при этом, в отличие от жизни Толстого, жизнь кн. Вяземского полностью соответствовала провозглашаемым им идеям: считал необходимым отречься от богатства и все раздать — отрекся и раздал, решил уйти в рабочий люд — и ушел, воспылал любовью к отшельничеству — и тридцать лет провел отшельником. Стали циркулировать слухи, они высказывались даже печатно, о том, что кн. Вяземский — предшественник Толстого и последний попросту взял у него все моральное учение (см.: Р. И. Сементковский. Культура и подвижничество // Исторический вестник, 1895, № 6, с. 795). В ответ на подобные заявления М. О. Меньшиков в августовском номере «Книжек Недели» за 1895 г. опубликовал статью «Дознание», в которой, опираясь на свидетельства жителей Серпуховского уезда, бывших крепостных Вяземского, соседских помещиков, священников близлежащих сел, развенчивал созданный «Русскими ведомостями» и «Северным вестником» образ князя-праведника и рисовал картину прямо противоположную. По его утверждениям, Вяземский был жестоким, циничным самодуром, тиранившим крестьян и отпустившим их на волю из-за нужды в деньгах за большой выкуп; он обладал неврастеническим, неуживчивым характером, со всеми ссорился и враждовал и имел склонность к кощунству (причащал перед смертью собак и т. д.). М. О. Меньшиков стремился показать, что не Л. Н. Толстой подражает князю, а биографы Вяземского подогнали его образ под то представление об истинной жизни, которое было сформулировано в толстовском учении. Статья М. О. Меньшикова вызвала всплеск печатной полемики, причем защитники Вяземского обвиняли публициста в предвзятости, отвергали мнение о жестокости князя и его тяге к насилию (см., например, «Русские ведомости», 18 августа, 24 сентября 1895, №№ 227, 264)., доказывает тем, что Вяземский не ошибся бы, если бы опасался оскорбления со стороны лицемерного автора «Ошибки страха». Ошибались, если верить Меньшикову, те, которые считали Вяземского неспособным к насилию, т. е. страдали ошибкою веры в добро, ошибкою упования. Если из Вашей неоконченной, или, вернее, только что начатой статьи я верно понял Меньшикова, то едва ли он стоит опровержения.

Свидетельствую глубочайшее уважение Юлии Владимировне и всему Вашему семейству.

Уважающий Н. Федоров.

К 3‑му января — дню акта в Музее — мне обещали напечатать статью о двух учреждениях: об отжившем (Университет) и недозревшем (Музей)Речь идет о «Письме в редакцию "Русского слова"» (см, в Т. III наст. изд., с. 242-246). Статья не была напечатана.. Вместо Татьянина дня (12 янв<аря>) у Музея будет «день Малахии» (3‑го января), последнего пророка ветх<ого> завета, предсказывавшего явление Предтечи нового завета, который примирит отцов с сынами и сынов с отцамиМал 4:6, Лк. 1:17. См. примеч. 23 к разделу «Библиотеки и музейно-библиотечное образование» — Т. III наст. изд., с. 670-671.. Вражда же сынов к отцам и есть коренной порок Университетов, за который Малахия грозит проклятием и гибелью. Пророка Малахию можно считать патроном всех Музеев.

1Михаил Осипович Меньшиков (1859—1918) — публицист. С середины 1880‑х гг. активно сотрудничал в газете «Неделя» и ежемесячном приложении к ней «Книжки Недели». Сочувствуя учению Л. Н. Толстого, написал несколько статей о нем; вслед за писателем-моралистом в своих публицистических выступлениях выдвигал на первый план вопросы нравственности, решая их в духе, близком толстовству (позднее, в 1900‑х гг., перейдя в «Новое время», М. О. Меньшиков резко поменял свои убеждения и неоднократно выступал с критикой Л. Н. Толстого).
Статья «Ошибки страха», вызвавшая горячий отклик Л. Н. Толстого (Толстой. 53, 87), была напечатана в «Книжках Недели» (1896, №№ 4-6). В ней М. О. Меньшиков в очередной раз высказывался на тему о непротивлении злу насилием. В своих рассуждениях публицист исходил из того положения, что инстинкт самосохранения, благодетельный в животном существе, губителен для жизни духа, ибо есть проявление самости и эгоизма. Причем особенно губительна, по мысли Меньшикова, та форма эгоизма, которая выражается в страхе, в «ошибках страха», когда личность видит опасность там, где ее нет и не было. Среди таких постоянных «иллюзий страха» — «принцип насилия», вырастающий из господствующего убеждения в неисправимости природы человека, которой необходимо присуще зло (а значит противостоять этому злу, отстаивая добро, можно лишь с опорой на этот принцип). Развенчивая подобное убеждение, М. О. Меньшиков призывал строить межчеловеческие отношения на основе «снисхождения, кротости, милосердия» и называл закон непротивления «величайшим открытием в области духа». При этом в своем отстаивании этого закона шел до самого предела и утверждал, что противиться злу насилием нельзя даже тогда, когда перед вами закоренелый убийца: «Может быть только смертью вашей вы можете доставить торжество нравственному закону, разрушить чары овладевшей врагом вашим темной страсти и вызвать в нем любовь к вам. Может быть, необходима кровь ваша, чтобы спасти его»; раскаяние всегда наступает в злодее «и для этого, с точки зрения нравственного закона, стоит, чтобы пожертвовала собою одна жизнь или многие жизни и даже жизни всего человечества» («Книжки Недели», 1896, № 5, с. 261-262; курсив наш. — Сост.).
Н. П. Петерсон написал возражение Меньшикову, противопоставив учению «о непротивлении» учение Н. Ф. Федорова о воскрешении, и намеревался поместить эту статью в газете «Дон», но воронежская цензура статью не пропустила (ОР РГБ, ф. 657, к. 4, ед. хр. 6, л. 24).

2По всей видимости, Н. Ф. Федоров вспоминает фразу Л. Н. Толстого «Сжечь бы все эти книги», произнесенную им в библиотеке Румянцевского музея в присутствии мыслителя.

3Василий Васильевич Вяземский (1811—1892) — князь, помещик Серпуховского уезда Московской губернии. После его смерти в газете «Русские ведомости» (1892, №№ 242, 257) появились поминальные статьи, в которых говорилось о праведной жизни Вяземского, а в 1894 г. в №№ 11, 12 «Северного вестника» был напечатан его биографический очерк, написанный В. Корсаковым. В статье был создан идеализированный образ «серпуховского подвижника»: задолго до крестьянской реформы, еще в 1850 г., он отпустил на волю крепостных, все деньги раздавал нуждающимся, построил себе домик «среди дремучего бора» и прожил там в уединении 30 лет; лишь незадолго до кончины вернулся он в город, где и умер, оплакиваемый всеми жителями. Рассказ о кн. Вяземском выстраивался как нравоучительная повесть, включал в себя целый ряд мотивов житийного повествования: вот князь кротко, но твердо встает между детьми и разбушевавшимся пьяным отцом, и его безмолвные слезы потрясают последнего; вот он живет отшельником в хижинке посреди «дремучего бора», и вместе с ним обитают звери — «и волчонок, и лиса, и заяц, и собака, и ящерица»; все твари «как бы покорны» ему, знавшему «голоса всех птиц и зверей средней полосы России» («Северный вестник», 1894, № 11, с. 256).
Сразу же после выхода статьи «Северного вестника» читавшие ее обратили внимание на то, что целый ряд черт жизни и мировоззрения кн. Вяземского перекликается, а то и прямо совпадает с личностью и идеями Л. Н. Толстого: те же духовные поиски, та же тяга к опрощению, та же критика городской цивилизации с ее «неестественною жизнью, выдуманными потребностями и ненужными интересами», та же моральная проповедь. Переклички были даже в мелочах: служба в молодости на Кавказе, занятия ремеслами: столярным, токарным, переплетным. Но при этом, в отличие от жизни Толстого, жизнь кн. Вяземского полностью соответствовала провозглашаемым им идеям: считал необходимым отречься от богатства и все раздать — отрекся и раздал, решил уйти в рабочий люд — и ушел, воспылал любовью к отшельничеству — и тридцать лет провел отшельником. Стали циркулировать слухи, они высказывались даже печатно, о том, что кн. Вяземский — предшественник Толстого и последний попросту взял у него все моральное учение (см.: Р. И. Сементковский. Культура и подвижничество // Исторический вестник, 1895, № 6, с. 795). В ответ на подобные заявления М. О. Меньшиков в августовском номере «Книжек Недели» за 1895 г. опубликовал статью «Дознание», в которой, опираясь на свидетельства жителей Серпуховского уезда, бывших крепостных Вяземского, соседских помещиков, священников близлежащих сел, развенчивал созданный «Русскими ведомостями» и «Северным вестником» образ князя-праведника и рисовал картину прямо противоположную. По его утверждениям, Вяземский был жестоким, циничным самодуром, тиранившим крестьян и отпустившим их на волю из-за нужды в деньгах за большой выкуп; он обладал неврастеническим, неуживчивым характером, со всеми ссорился и враждовал и имел склонность к кощунству (причащал перед смертью собак и т. д.). М. О. Меньшиков стремился показать, что не Л. Н. Толстой подражает князю, а биографы Вяземского подогнали его образ под то представление об истинной жизни, которое было сформулировано в толстовском учении. Статья М. О. Меньшикова вызвала всплеск печатной полемики, причем защитники Вяземского обвиняли публициста в предвзятости, отвергали мнение о жестокости князя и его тяге к насилию (см., например, «Русские ведомости», 18 августа, 24 сентября 1895, №№ 227, 264).

4Речь идет о «Письме в редакцию "Русского слова"» (см, в Т. III наст. изд., с. 242-246). Статья не была напечатана.

5Мал 4:6, Лк. 1:17. См. примеч. 23 к разделу «Библиотеки и музейно-библиотечное образование» — Т. III наст. изд., с. 670-671.