72. Н. П. Петерсону. 18 декабря

18 декабря 1892. Москва

Глубокоуважаемый и дорогой друг Николай Павлович

Если бы Вы читали мое письмо, то в присланных Вами листах значилось бы «Записка от неученых к ученым духовного санаили я не ясно написал? Возможно, Н. Ф. Федоров имеет в виду свое письмо к Н. П. Петерсону, посланное в октябре 1892 г. (черновик его см. под № 71)., а если бы Вы не забыли прежних моих писем, то и ко 2‑му эпиграфу «Почему мiр не мир», прибавили бы: «Почему для одних мир возможен только вне мiра (спиритуалистов), а для других нет мира ни в мiре, ни вне мiра (материалистов)?»По всей видимости, Н. П. Петерсон прислал Н. Ф. Федорову переписанные листы начала I части «Записки». Эпиграф, приведенный в письме Н. Ф. Федоровым и названный здесь вторым, в окончательном тексте «Записки» стал на первое место (см. Т. I наст. изд., с. 38). Духовенство же должно стоять выше и тех и других, не соглашаясь и с теми, которые «непознаваемое» для ученого сословия (для чистого теоретич<еского> разума и для знания вообще) считают таковым же, т.е. непознаваемым, и для всех в совокупности, в единении, т. е. не признают «непознаваемость» наказанием ученому сословию за отделение и не считают своею задачею соединение со всеми в труде познавания <слепой, смертоносной силы> и обращения ее в живоносную, как сказано в 3‑м эпиграфеТретий эпиграф к I части «Записки» см. там же..

У нас, т. е. в Музее, старый библиотекарь подал в отставку, и на его место назначен новый29 октября 1892 г. Е. Ф. Корш, библиотекарь Московского Публичного и Румянцевского музеев, служивший в этой должности с 1862 г., подал прошение об отставке в связи с ухудшением здоровья (Архив РГБ, оп. 126, д. 30, л. 110). Официально он был уволен с 1 января 1893 (там же), однако уже с конца 1892 г. его место занимал Н. И. Стороженко, что было отмечено даже в Отчете Музеев за 1889—1891 гг. (М., 1892, с. 183) в перечне перемен в личном составе сотрудников Музеев, произошедших во время печатания Отчета., а вместе с тем в «Московских Ведомостях» появилась статья под названием «Замерзшая библиотека»О статье «"Замерзшая" библиотека» см. примеч. 13 к разделу «Библиотеки и музейно-библиотечное образование» — Т. III наст. изд., с. 668-669.. Название заимствовано из отчетов старого библиотекаряСм. там же. Автор статьи «"Замерзшая" библиотека» (статья была напечатана под псевдонимом «М.», расшифровать который нам не удалось) приводил целый ряд цитат из отчетов Московского Публичного и Румянцевского музеев за 1870—1872, 1873—1875 и 1876—1878 гг., в которых неоднократно указывалось на нужды библиотеки и вместе с тем выражались надежды на внимание к ней со стороны московской общественности, на помощь лиц, убежденных в пользе и необходимости «общественного просвещения». В комментарии господина «М.» сквозил оттенок иронии: «В этой благодарности своенравной судьбе, не оставляющей Библиотеки случайными приношениями и количественным приращением "обязательных экземпляров", для которых нет средств даже для переплета, не говоря уже о соответственном штате служащих для сортировки и систематической каталогизации, заключается весь трагизм администрации "замерзшей библиотеки", долго питавшейся одними надеждами, — да и те, наконец, замерзли» («Московские ведомости», 9 декабря 1892, № 341). и м<ожет> быть полезно для нового, хотя он и не участвовал наверное в этой жидовской проделке. Автору статьи, объявившему библиотеку замерзшею, т. е. умершею, эта мнимая смерть нужна для того, чтобы градского главу сделать воскресителем или новым создателем бнбл<иоте>киСтатья «"Замерзшая" библиотека» оканчивалась следующим пассажем: «Москва за последние годы много сделала и делает, благодаря энергии и заботливой деятельности городского головы Н. А. Алексеева, для своего внешнего благоустройства и, так сказать, физического процветания. Она за короткое время обогатилась бойнями, обстраивается торговыми рядами, больницами, обзаводится канализацией, водопроводом и постепенно, но верными шагами приближается к типу благоустроенного города. Справедливо, нам кажется, желать, чтобы она позаботилась и о своих умственных потребностях — о духовном процветании и благоустройстве. Она не должна и не может смотреть на себя исключительно как на центр торгово-промышленный. Москва — центр России и центр исторический. В ней веками сосредоточилась "умственная работа", созидалось духовное просвещение и "питалось" немало ученых, обогативших Россию и создавших и для Москвы прочную славу первого в России ученого и учебного центра. Надо дать притекающим к ней за просвещением надлежащее подспорье в соответствии с современными требованиями науки и искусства.
Это подспорье может дать Публичная Библиотека при Румянцевском и Публичном музеях. В соединении Публичной Библиотеки с Публичным Музеем мы видим только благоприятные исторические условия, которыми надо воспользоваться. Москва будет несомненно благодарна тому, кто позаботится, чтобы подарок покойного канцлера на благое просвещение был подарком и для нашего времени.
Кто подарит ей эту образцовую Публичную Библиотеку? Мы не сомневаемся, что город это может сделать в лице своей Думы, своего почетного городского головы, который сумеет найти для этого нужные средства, как он всегда умеет находить их когда нужно. Не сомневаемся и в сочувствии городского общества, которое считает в своей среде немалое число лиц, готовых на щедрые пожертвования для благого дела» («Московские ведомости», 11 декабря 1892, № 343).. Для оживления же библиотеки автор выпрашивает полмиллиона. Градский голова тоже, конечно, не причастен этой затее.

Семенкович обещал (но пока не исполнил и, вероятно, не исполнит) отвечать непрошенному ходатаю за МузейВладимир Николаевич Семенкович (1861 — после 1913) — историк, археолог, профессор Московского археологического института. Возражение «господину М.», написанное В. Н. Семенковичем: «К вопросу о Московской библиотеке Румянцевского Музея», — появилось в № 355 газеты «Русские ведомости» от 23 декабря 1892 г. и сказать ему, что из всего появившегося в печати о Музее видно, что он не желает быть в тягость ни городу, ни государству и не на деньги возлагает свою надежду: так, недостаток иностранных книг желал он заменить международным обменом вместо покупки, обменом в видах сближения, и если обмен с Франциею не удался, благодаря крайнему тщеславию этого ненадежного союзника и мнимого друга России, то он должен удаться с другими народами, лучше понимающими нужды просвещения.

Недостаток личного состава Музей думал заменить введением печатанных карточек, сокращающих труд описания, или же этот недостаток пополнить добровольцамиН. Ф. Федоров перечисляет те инициативы в области библиотечного дела, которые были выдвинуты им самим (см. примеч. 5, 8 к разделу «Библиотеки и музейно-библиотечное образование» — Т. III наст. изд., с. 664-668).. Вполне же заменить добровольцами нас, наемников, тогда только будет возможно, когда Музей получит священное значение. Если бы Семенкович написал надлежащим образом статью, то, м<ожет> б<ыть>, положено было бы начало вопросу о том, нужны ли миллионы для библиотек и музеев или же они могут создаваться доброю ненаемною волею. Автор «Замерзшей библиотеки» между прочим издевается над любезностью музейской администрации, на которую книг нельзя, говорит он, приобрести«Администрация библиотеки, в пределах возможности, ограничиваясь теми средствами, которые имеются в ее распоряжении, делает все, не жалея своих усилий и стараний, для удовлетворения посетителей. Но удовлетворить посетителя библиотеки одною любезною предупредительностью нельзя, когда нет требуемой книги, когда ее трудно найти, или когда посетителя некуда посадить. [...] Администрация считает свой долг выполненным, и вполне справедливо, конечно, если она может посетителя посадить хоть на окно и иногда дать ему требуемую книгу, но очень часто и этого нельзя, потому что требуемой книги нет!» («Московские ведомости», 8 декабря 1892, № 340).. В виде ответа на эту насмешку я сообщил г. Семенковичу же статейку о Ник<олае> Дмит<риевиче> Лодыгине, как доказательство, что любезность есть сила, способная привлекать целые библиотеки и даже вызывать на труд каталогизацииОб этой статье Н. Ф. Федорова см. примеч. 1 к письму 58. В своем ответе «господину М.» В. Н. Семенкович, не отрицая необходимости «увеличения средств библиотеки», воспроизвел все приведенные в данном письме доводы Н. Ф. Федорова в пользу безденежных и добровольных путей поддержки главного книгохранилища Москвы. Он затронул вопрос о франко-русском обмене, который позволил бы пополнить библиотеку иностранными изданиями, о необходимости выпуска книг с библиографическими карточками, указал и на «пожертвование Н. Д. Ладыгина»: «Этот молодой ученый, столь безвременно угасший, составлял у себя библиотеку книг по естественным и лингвистическим наукам, выписывая, притом, только те издания, которых у Библиотеки нет, и по смерти завещал это драгоценное, в смысле пополнения изданий Музея, собрание в собственность Библиотеки. Он же делал, кстати сказать, и то, что могли бы делать и все интересующиеся, не на словах только, процветанием Библиотеки: Н. Д. Ладыгин составил карточки не только всех своих книг, но работал в самой Библиотеке» («Русские ведомости», 23 декабря 1892, № 355)..

Для наружной росписи храма, в которой должно бы выразиться теснейшее соединение Музея с храмом, знания с верою, Вячеслав Иванович предлагал написать 17‑ть картин, а два любителя живописи предложили составить эскизы для этих картин, но будет ли все это исполнено — еще вопрос.

Благодарю за присылку 3‑х листов, свидетельствую мое глубочайшее почтение Юлии Владимировне и всему Вашему семейству.

(Нужно бы было переписать это письмо, но очень холодно, руки зябнут.)

Глубоко уважающий и любящий

Н. Федоров

18 декабря

1892

1Возможно, Н. Ф. Федоров имеет в виду свое письмо к Н. П. Петерсону, посланное в октябре 1892 г. (черновик его см. под № 71).

2По всей видимости, Н. П. Петерсон прислал Н. Ф. Федорову переписанные листы начала I части «Записки». Эпиграф, приведенный в письме Н. Ф. Федоровым и названный здесь вторым, в окончательном тексте «Записки» стал на первое место (см. Т. I наст. изд., с. 38).

3Третий эпиграф к I части «Записки» см. там же.

429 октября 1892 г. Е. Ф. Корш, библиотекарь Московского Публичного и Румянцевского музеев, служивший в этой должности с 1862 г., подал прошение об отставке в связи с ухудшением здоровья (Архив РГБ, оп. 126, д. 30, л. 110). Официально он был уволен с 1 января 1893 (там же), однако уже с конца 1892 г. его место занимал Н. И. Стороженко, что было отмечено даже в Отчете Музеев за 1889—1891 гг. (М., 1892, с. 183) в перечне перемен в личном составе сотрудников Музеев, произошедших во время печатания Отчета.

5О статье «"Замерзшая" библиотека» см. примеч. 13 к разделу «Библиотеки и музейно-библиотечное образование» — Т. III наст. изд., с. 668-669.

6См. там же. Автор статьи «"Замерзшая" библиотека» (статья была напечатана под псевдонимом «М.», расшифровать который нам не удалось) приводил целый ряд цитат из отчетов Московского Публичного и Румянцевского музеев за 1870—1872, 1873—1875 и 1876—1878 гг., в которых неоднократно указывалось на нужды библиотеки и вместе с тем выражались надежды на внимание к ней со стороны московской общественности, на помощь лиц, убежденных в пользе и необходимости «общественного просвещения». В комментарии господина «М.» сквозил оттенок иронии: «В этой благодарности своенравной судьбе, не оставляющей Библиотеки случайными приношениями и количественным приращением "обязательных экземпляров", для которых нет средств даже для переплета, не говоря уже о соответственном штате служащих для сортировки и систематической каталогизации, заключается весь трагизм администрации "замерзшей библиотеки", долго питавшейся одними надеждами, — да и те, наконец, замерзли» («Московские ведомости», 9 декабря 1892, № 341).

7Статья «"Замерзшая" библиотека» оканчивалась следующим пассажем: «Москва за последние годы много сделала и делает, благодаря энергии и заботливой деятельности городского головы Н. А. Алексеева, для своего внешнего благоустройства и, так сказать, физического процветания. Она за короткое время обогатилась бойнями, обстраивается торговыми рядами, больницами, обзаводится канализацией, водопроводом и постепенно, но верными шагами приближается к типу благоустроенного города. Справедливо, нам кажется, желать, чтобы она позаботилась и о своих умственных потребностях — о духовном процветании и благоустройстве. Она не должна и не может смотреть на себя исключительно как на центр торгово-промышленный. Москва — центр России и центр исторический. В ней веками сосредоточилась "умственная работа", созидалось духовное просвещение и "питалось" немало ученых, обогативших Россию и создавших и для Москвы прочную славу первого в России ученого и учебного центра. Надо дать притекающим к ней за просвещением надлежащее подспорье в соответствии с современными требованиями науки и искусства.
Это подспорье может дать Публичная Библиотека при Румянцевском и Публичном музеях. В соединении Публичной Библиотеки с Публичным Музеем мы видим только благоприятные исторические условия, которыми надо воспользоваться. Москва будет несомненно благодарна тому, кто позаботится, чтобы подарок покойного канцлера на благое просвещение был подарком и для нашего времени.
Кто подарит ей эту образцовую Публичную Библиотеку? Мы не сомневаемся, что город это может сделать в лице своей Думы, своего почетного городского головы, который сумеет найти для этого нужные средства, как он всегда умеет находить их когда нужно. Не сомневаемся и в сочувствии городского общества, которое считает в своей среде немалое число лиц, готовых на щедрые пожертвования для благого дела» («Московские ведомости», 11 декабря 1892, № 343).

8Владимир Николаевич Семенкович (1861 — после 1913) — историк, археолог, профессор Московского археологического института. Возражение «господину М.», написанное В. Н. Семенковичем: «К вопросу о Московской библиотеке Румянцевского Музея», — появилось в № 355 газеты «Русские ведомости» от 23 декабря 1892 г.

9Н. Ф. Федоров перечисляет те инициативы в области библиотечного дела, которые были выдвинуты им самим (см. примеч. 5, 8 к разделу «Библиотеки и музейно-библиотечное образование» — Т. III наст. изд., с. 664-668).

10«Администрация библиотеки, в пределах возможности, ограничиваясь теми средствами, которые имеются в ее распоряжении, делает все, не жалея своих усилий и стараний, для удовлетворения посетителей. Но удовлетворить посетителя библиотеки одною любезною предупредительностью нельзя, когда нет требуемой книги, когда ее трудно найти, или когда посетителя некуда посадить. [...] Администрация считает свой долг выполненным, и вполне справедливо, конечно, если она может посетителя посадить хоть на окно и иногда дать ему требуемую книгу, но очень часто и этого нельзя, потому что требуемой книги нет!» («Московские ведомости», 8 декабря 1892, № 340).

11Об этой статье Н. Ф. Федорова см. примеч. 1 к письму 58. В своем ответе «господину М.» В. Н. Семенкович, не отрицая необходимости «увеличения средств библиотеки», воспроизвел все приведенные в данном письме доводы Н. Ф. Федорова в пользу безденежных и добровольных путей поддержки главного книгохранилища Москвы. Он затронул вопрос о франко-русском обмене, который позволил бы пополнить библиотеку иностранными изданиями, о необходимости выпуска книг с библиографическими карточками, указал и на «пожертвование Н. Д. Ладыгина»: «Этот молодой ученый, столь безвременно угасший, составлял у себя библиотеку книг по естественным и лингвистическим наукам, выписывая, притом, только те издания, которых у Библиотеки нет, и по смерти завещал это драгоценное, в смысле пополнения изданий Музея, собрание в собственность Библиотеки. Он же делал, кстати сказать, и то, что могли бы делать и все интересующиеся, не на словах только, процветанием Библиотеки: Н. Д. Ладыгин составил карточки не только всех своих книг, но работал в самой Библиотеке» («Русские ведомости», 23 декабря 1892, № 355).

**или я не ясно написал?