Между 26 и 30 июня 1900. Подольск

Спешу, дорогой и глубокоуважаемый Владимир Александрович, послать разбор Х‑и заповедей Венского СинаяВ. А. Кожевников так комментирует сочинение, упомянутое здесь Федоровым: «Этот современный Декалог некоего венского профессора Вейса попался мне в журнале "Ethische Kultur" и был мною сообщен Н<икола>ю Ф<едорови>чу». Журнал «Ethische Kultur. Wochenschrift für social-ethische Reformen» («Этическая культура. Еженедельник движения за социально-этические реформы») издавался с начала 1890‑х гг. в Берлине. Его сотрудниками были члены созданного в 1892 г. «Германского союза этической культуры» (см. примеч. 43 к «Статьям религиозного содержания из III тома "Философии общего дела"» — Т. III наст. изд., с. 696). Упомянутый В. А. Кожевниковым профессор Венского университета Вейс, по всей видимости, был членом Венского отделения союза. К сожалению, в фондах московских книгохранилищ номера журнала «Ethische Kultur» за 1899—1900 гг. отсутствуют, поэтому мы не имели возможности познакомиться с сочинением Вейса, которое Н. Ф. Федоров разбирает в этом и следующем письмах., написанный в тот же день, как они получены. Благодарю Вас и Марию Григорьевну за Пасхальные ВопросыВ. А. Кожевников выслал Н. Ф. Федорову переписанный им и М. Г. Кожевниковой один из первоначальных вариантов «Пасхальных вопросов» (см. примеч. 2 к письму 229). Текст этот до нас не дошел. Судя по письму 231, рукопись была получена от В. А. Кожевникова 26 июня.. Письмо от 23 июня Вы, конечно, уже получили.

Не могу не сказать нескольких слов о новых заповедях. Вместо X точных и определенных заповедей, непониманием коих, напр<имер>, «Не убий, не лишай Жизни», оправдываться нельзя, ставятся 10‑ть загадок, неизвестных величин, 10‑ть х, у, одно другого неопределеннее и темней: добро, зло, человечность, или заповеди человеческие, законы природы, или естественность (этим словом, которое так же ясно, как человечность, необходимо пополнить этот сборник неопределенных слов), дело и объединение на какое-то дело. Эти неопределенные слова легко заменить словами всем понятными и известными. Все живущие, не исключая Вейса, знают себя сынами неумерших или умерших отцов, т. е. всех отцов. Слово «смертный» мы оставляем философии, как отживающему знанию без дела. Все также знают и в нас и вне нас силу, которая, рождая, умерщвляет, т. е. жизнь и смерть. Капитальнейший недостаток заповедей Вейса состоит в том, что они относятся к людям, взятым в отдельности, а не в совокупности. Если и позволительно обращаться к людям в отдельности, то только для осуждения этой отдельности или розни. Итак: I и II <заповеди,> — Люби доброДобро — жизнь, зло — смерть. и добрых и не питай ненависти к злым, — значат люби жизнь и всех живущих, т. е. объединение всех живущих поставь первою заповедью. Для чего нужно объединение? Чтобы ненавидеть зло, т. е. смерть. Ненавидеть смерть — значит любить всех умерших, любить не словом, а делом. Итак, если мы не хотим вносить личного своего произвола в дело нравственности, то первые две заповеди будут объединением живущих, или сынов, для возвращения жизни умершим, или отцам. При таком толковании заповеди и человек получил бы смысл; но откуда возьмется этот смысл, если не из 1‑ой заповеди не Вейса, а Моисея? 3 и 4 заповеди говорят о животности и человечности, выказывая решительное неумение отличить их. Не презирай животноподобного человека — значит, г‑н законодатель, не презирай самого себя, ибо пока в истинном человеке останется что-либо даровое, рожденное, а не обратится в трудовое, пока рождение не обратится в воссозидание, до тех пор человек останется животноподобным человеком. V‑я заповедь касается лишь высокопоставленных, которым рекомендуется (снисхождение или даже) возвышение низкопоставленных. Нужно сказать творцу этих заповедей, что все эти глупости, низко- и высокопоставленность, имеют значение лишь при забвении смерти, при отсутствии настоящего общего дела, словом, при безнравственности.

VI и VII заповеди исключают одна другую. Если богатые станут на место бедных, то они отдадут им свои богатства, если заповедь эта имеет в виду дело, а не мысль. Если же бедные станут на место богатых, то откажутся от богатства. Эти заповеди исчезнут сами собою при осуществлении первых двух. VIII запов<едь>, по-видимому, делает убийцами всех, кто не состоит в свите г‑на Вейса? IX же не заповедь, а пророчество: «Придет время...», а следовало бы сказать: объединения всех в труде познания и обращения сле<пой силы...> Х‑ую, очистив от неопределенности, нужно бы сделать первою. Объединение есть, конечно, плагиат из Евангелия: «Шедше, научите». Но в светском научении нет того, что должно быть сказано всюду, где будет проповедано Евангелие, не сказано о женщине, которая драгоценное миро употребила не на бедных, но и не для привлечения самцов, а на погребение, которое стало воскресением, а Иуда ставил вопрос о бедности...См. примеч. 61 ко II части «Записки» — Т. I наст. изд., с. 476. И в Пасхальных вопросах забыто об этой женщине, что очень повредило этим вопросам, как постараюсь показать в следующем письме.

Свидетельствую мое глубочайшее почтение и благодарность Марии Григорьевне и всем Вашим.

Искренно и сердечно преданный

Н. Федоров.