7 июля 1901. Подольск

Глубокоуважаемый и дорогой Владимир Александрович. Настоящий Ваш ответ на мое письмо от конца июня очень меня утешилОтвет В. А. Кожевникова на письмо Н. Ф. Федорова от 28 июня 1901 г. не сохранился.. Опасаюсь еще только, не было ли чего неприятного для Вас сказано в следующем моем письме, посланном 1‑го июля. В третьем же письме уже нет ничего личного, а говорится, но очень кратко, о трех школах: 1) Народной, 2) военной, или Царской, 3) духовной, или православной, в коих выражены три начала: Православие, Самодержавие и Народность, столь ненавистные западникам и лицемерно хвалимые славянофилами. В этих трех школах (Школе-Храме, Школе-Музее и Школе-Кремле, или кладбище-крепости, требующей перехода от хранения к воскрешению) благодаря этим соединениям устраняется в самих школах то, что в них отталкивающего, пошлого, школьного и т. д. и т. д. В краткости писем, конечно, заключается затруднение, чтобы сказать даже о православии без фанатизма, самодержавии без гнета и о народности без вражды, но и никакое мажорное письмо становится невозможным, когда нужно сказать или все, или ничего. Требует же этого (т. е. чтобы было сказано все) самое время. Нынешний год, год более страшного метеорического погрома, чем 91 годВ 1901 г. из-за сильной засухи целый ряд земледельческих районов России постиг неурожай. Бедствие затронуло Вятскую, Воронежскую, Екатеринославскую, Казанскую, Оренбургскую, Пермскую, Самарскую, Саратовскую, Симбирскую, Таврическую, Уфимскую и Харьковскую губернии. Положение усугублялось тем, что и в предыдущие 10 лет неурожаи на территории России были хроническими. Интересно, что в широком спектре мнений о путях преодоления сложившейся ситуации, высказывавшихся тогда в печати, звучали и голоса в пользу регуляции. К примеру, обозреватель «Русского вестника», подчеркивая, что неурожай 1901 г. «не игрушечный кризис [...], а серьезное народное бедствие» и что «нужно предпринять что-нибудь серьезное для решения сельскохозяйственного вопроса вообще и вопроса о борьбе с засухами в частности», — замечал: «Считать подобную борьбу невозможною нет решительно никакого основания. В Средней Азии с помощью искусственного орошения меняется климат обширных районов и безводные степи обращаются в плодородные нивы. Почему же в Европейской России нельзя сделать ничего?» («Русский вестник», 1901, № 7, с. 293-294).. Этот же год есть год войны, готовой перейти с суши на океан, если на нем появятся бурские каперыКаперы (иначе — корсары) — лица, снаряжающие с разрешения верховной власти воюющего государства суда с целью захвата купеческих кораблей противника. 1‑я статья Парижской морской декларации объявила каперство уничтоженным, однако каперы еще участвовали в войне 1879—1880 гг. между Перу, Боливией и Чили., войны (после Гаагской конференции мира), доказывающей, что сия последняя избрала неверный путь к умиротворению. Нынешний же год есть год «Вопроса о национальной школе»См. примеч. 1 к письму 240., который уяснен и разрешен может быть лишь на новой интернациональной конференции мира, а не на Х‑м, конечно, конгрессе мира, собирающемся в ГлазговеВсеобщие конгрессы мира, собиравшие представителей различных ассоциаций и обществ в пользу мира, начали созываться в Европе с 1889 г. Активное участие в этих конгрессах принимали политические и общественные деятели, выступавшие за разрешение международных споров мирными способами и установление «всеобщего мира» (Фредерик Пасси, Б. фон Суттнер, Руджеро Бонги и др.). Несмотря на то, что первые конгрессы мира привлекли большое внимание общества, реального вклада в упрочение мира они не внесли: участники конгрессов избегали затрагивать спорные политические вопросы, чреватые военными конфликтами; а вырабатывавшиеся в процессе работы резолюции (о желательности постоянного международного суда, о созыве регулярных межгосударственных конгрессов, о нейтрализации проливов и т. д.) не находили практического выхода..

В нынешнее же время, время кризиса в Марксизме и во всей философии, возвращающейся опять к КантуДанная фраза отсылает к заметке Н. Ф. Федорова «Кризис марксизма» (Т. III наст. изд с. 282-283)., Пасхальные вопросыНад изложением учения «всеобщего дела» в виде двенадцати Пасхальных вопросов Н. Ф. Федоров работал с весны 1900 г. в новом виде, в котором на первое место поставлен вопрос о двух разумах (двух критиках) и двух сословиях, не богатых и бедных, а ученых и неученых, мыслящих и действующих, интеллигенции и народе, — Пасхальные вопросы в этой форме дают, как мне кажется, удовлетворительное решение, и притом именно чрез вышесказанные школы.

Прежняя форма Пасхальных вопросов, в коих предлагается заменить вопр<ос> о бедности и богатстве вопросом о Жизни и смерти, не устраняется, ибо <в этой форме> они дают цель просвещению. В них одинаково отвергается и Евангелие богатства (КарнеджиCarnegi. L'Evangile de la Richesse. Небольшая книга американского миллиардера, переданная мною Н<иколаю> Ф<едоровичу> и показавшаяся ему очень характерною для определения некоторых тенденций современной культуры. (Примеч. В. А. Кожевникова.)8 — устроителя 126 библиотек), которое пожертвованием на дело просвещения хочет санкционировать наживу и санктифицировать миллиардеров, отвергается и Евангелие бедности, которое Христа из Спасителя от смерти обращает в социалиста. Повторяю, само время требует всего или ничего. Толстовство, нитчеанство... требуют себе опровержения и замены. Еще раз благодарю за Ваше ободрительное письмо. Марии Григорьевне и Анне Васильевне низко кланяюсь. Искренно преданный Н. Федоров.

7 июля 1901 г. За нескладное письмо прошу извинения.

Не удивляйтесь, глубокоуважаемый Владимир Александрович, что меня так возмутило предложенное Вами заглавие. Оно разрушает всю систему, которая может быть изложена в трех статьях: 1) Школа народная, которая состоит в соединении образования с расширением знания человека и природы, 2) Школа военная, которая соединяет образование с расширением власти человека над природою (регуляция) и 3) Школа духовная, которая обращает и знание и власть над слепою силою на общее благо всех людей, всех поколений, т. е. <на> возвращение бессмертной жизни (О трех школах или трех объединениях).

Глубочайшее почтение Марии Григорьевне и Анне Васильевне.

Искренне преданный Н. Федоров.