Конец октября — начало ноября 1891. Москва
Черновое
Я также сожалею и глубоко сожалею, что обстоятельства публичного свойства, которое есть злоупотребление общественного, которое тоже не есть еще благое употреблениеОбстоятельства публичного свойства — цитата из письма В. С. Соловьева. Здесь и ниже — выпад в адрес философа, который в своих статьях о голоде (см. примеч. 205, 213, 218 к «Статьям и заметкам о Ф. М. Достоевском, Л. Н. Толстом, В. С. Соловьеве») стремился утвердить значение общественности, призывал к активным действиям все слои русского общества, писал о необходимости оставить склоки и споры и объединиться в деятельной помощи народу. И в то же самое время его выступление в Психологическом обществе с рефератом «О причинах упадка средневекового миросозерцания» вольно или невольно провоцировало раздор и публичную полемику, — с точки зрения Федорова непростительную и бесплодную, тем более что затеяна она была в голодный год, когда так необходимо было всеобщее согласие. Н. Ф. Федоров стремился дать понять философу, что его выступление имело подобные следствия именно потому, что в нем лишь самым общим, крайне неопределенным образом говорилось о причинах бедствия и путях борьбы с ним., отнимают у Вас время, а это время могло бы быть употреблено на общее, в коем нет ничего суетного, всепримиряющее дело, которое не вызывало бы против Вас вражды, не лишенной, конечно, в настоящее время основания. Есть люди, которые в этом возбуждении вражды, намеренно вызываемой, видят пробуждение общества. Но это пробуждение — совершенно суетное, ибо пробужденные, переругавшисьЧтение Ваше в Псих<ологическом> Обще<стве> было также публичным, т. е. с шумом, треском, которое имело целью больше оскорбить, а не исцелить большинство., погружаются в еще более глубокую спячку. А между тем вопрос, который, по моему предложению, Вы могли бы вызвать, настоятелен во всяком смысле и не терпит отлагательства ни на минуту.
Он вызвал бы к жизни даже натуралистов, не говоря уже о духовном и военном сосло<вии>, ибо опыт, о котором было Вам сообщено, требует большого обсуждения или даже замены другими средствами, если только эти бесплодные пытатели природы пожелают сделаться из коммерц- и мануфактур-советников, каковыми они по сие время были, советниками народа в его беспримерном бедствии. Но если эти опыты имеют целью искоренение неурожаев в их коренных причинах, освобождение в будущем от метеорических погромов, то <они необходимы> и для избавления от последствий нынешнего погрома, более страшного, чем все монгольские и польско-литовские нашествия, ибо слепые силы Востока с их иссушающими ветрами и влажные ветры слепого Запада соединились против нас и требуют, вопиют<Но> кто имеет уши, чтобы слышать их, эти вопли? о соединении разумных сил, сил всех народов, восточных и западных, и возвышении в разумную силу темного, по его собственному названию, народа. Такое сознаниеТ. е. сознание о постоянном усилении неурожаев в будущем и о необходимости противодействовать им соединенными силами. нужно, оно необходимо, чтобы соединиться для общей помощи бедствующим от голода.
Книжный обмен, временный съезд и постоянные институты, подобные тем, которые имеет Франция в Риме и Афинах, только не для изучения <одного> прошедшего, но и настоящего состояния, для изучения человека и природы — все это составляет необходимые ступени соединения против слепой силы, носящей в себе голод, язву и смерть. <Все это должно быть прочно> связано, <а не> тонкими, как волосок, нитками.
Подоходный налог, обязательный в minimum и добровольный в maximum, есть самое простое и единственное средство для спасения всех голодающих. Успешность подоходного налога, особенно в его добровольной части, находится в прямой зависимости от сознания, что, с одной стороны, в будущем неурожаи будут усиливаться и расширяться, а с другой — что это расширение вынудит нас сделаться разумною волею, правящею слепою силою. Обязательно-добровольный налог есть в то же время средство перехода от общества юридического, держащегося надзором и наказанием, к обществу добровольному, составляющему полную противоположность конституционному государству, в котором урезывается и обязательный налог. Горячую мольбу к правительству и ко всем чающим спасения от голода хотели <мы> просить Вас составить, а Вы занялись средневековым мировоззрением... И я передал, точнее, вынужден был передать заметки об кн<ижном> обмене, вр<еменном> съезде, институтах БорисовуСм. примеч. 10 к письму 61., который способен только исказить их. Тогда я еще не читал реферата 19 окт<ября> и не знал, что под средневековым мировоззрением разумеется нынешнее христианство, «которого упадок неизбежен»По всей вероятности, цитата из письма В. С. Соловьева Н. Ф. Федорову. Федоров ознакомился с рефератом «О причинах упадка средневекового миросозерцания» уже после выступления Соловьева в Психологическом обществе. Это знакомство могло состояться как в ноябре 1891 г., когда некоторое количество оттисков реферата, набранного для журнала «Вопросы философии и психологии» и остановленного цензурой, все же «вышло за стены редакции» (см. комментарий И. В. Котрелева // В. С. Соловьев. Сочинения в 2‑х тт. Т. 2, с. 691), так и в начале 1892 г., когда появились подпольные издания (там же). Текст реферата мог прислать Федорову и сам Соловьев, не желавший, чтобы мыслитель судил о содержании его выступления по газетным откликам.
Кстати, по свидетельству Н. П. Петерсона, Н. Ф. Федоров, написавший разбор реферата В. С. Соловьева, позднее познакомил философа с этим текстом. «Н<иколай> Ф<едорович>, — замечал при этом Н. П. Петерсон, — впоследствии выражал сожаление, что дал прочитать Соловьеву этот разбор; очевидно, Н<иколай> Ф<едорович> до этого был лучшего мнения о Соловьеве, — он не думал, что Соловьев может оскорбиться хотя и резким, но очевидно справедливым разбором его реферата, — возразить против этого разбора Соловьев ничего не мог» (ОР РГБ, ф. 657, к. 5, ед. хр. 7, л. 22 об.)., подразумевается — даже желателен.