30 июня 1900. Подольск
Глубокоуважаемый и дорогой Владимир Александрович
Разбор «X Венских заповедей человечности»См. примеч. 1 к письму 230., написанный мною очень поспешно, весьма неудовлетворителенРазбор написан под влиянием раздражения, но раздражения не плодотворного, а бесплодного, ибо эта этика — самый неблагодарный предмет даже для осмеяния. Она ниже всякой критики.. Я даже забыл спросить творцов этической культуры, почему они под «животностью» разумеют жестокость, а под «человечностью» что-то противоположное?Для интеллигентов (гуманистов) «человечность» есть небожественность, отрицание божественности. Для народа «человечность» есть неживотность. Животных природа наделила когтями, клыками, а человек сам себе создал такие орудия истребления и мучения, каких природа никогда и нигде не создавалаДалее в черновике: «...а последнего слова в этом деле он еще не сказал! Проповедать от имени изобретателя этих орудий слово, означающее добродетель, означает не только лицемерие, а даже неспособность к нравственному улучшению. Несмотря на изумительную изобретательность, человек всегда был недоволен. А если хотите знать, чего он желал, читайте Ад Данта. Правда, человек по скромности изобретение этих мук не приписывал себе, но творцы этической культуры не имеют на это права. Проповедуя человечную культуру, они должны знать, что адские мучения — изобретение человека, человеческой правды. Даже заменить человечность сверхчеловечностью нельзя, ибо адские мучения сверхчеловечны!». Даже обращая животных на службу своему зверству, человек клыки, напр<имер>, слонов, снабжал стальными остриями, находя, что природа недостаточно жестока. В это-то время, когда так много сделано успехов в деле изобретения истребительных орудий, а последнего слова все-таки <еще> не сказано, в это время от имени изобретателя этих орудий <(человека)> производится слово, выражающее кротость, чистоту, любовь... Вместо обличения как награда от имени изобретателя этих орудий производится слово человечность, означающее высшую добродетель, даже совокупность всех добродетелей. Проповедуя человечную культуру, творцы «этической культуры», конечно, знают, что и адские мучения — изобретение человека же, человеческой правдыНо и Нагорная проповедь, скажут, есть произведение человеческое! Но человечество, истребляющее друг друга под знаменем Нагорной проповеди, будет лицемерно.. Если Дант предавал казням своих врагов и не очень ревностных друзей в воображении, то только потому, что не мог казнить их в действительности. По-видимому, человеческая нравственность отличается от религиозной тем, что заменяет обличения похвалами, приписывает человеку совершенства, каких он не имел и еще не имеет? Мне кажется, кто отделяет религию от нравственности, тот не понимает ни той, ни другой, ибо в том, чтобы относиться религиозно к жизни и особенно к делу жизни, как священному (священнодействию), и состоит нравственность. Этим можно покончить с декадентскою нравственностью.
В записке «Пасхальные вопросы»См. примеч. 2 к письму 230. в самых первых строках необходимо вставить два-три словечка: «На переходе от Истории как взаимного истребления, нами бессознательно творимого, к Истории как исполнению проекта, необходимо, повелительно сознанием требуемого, даже безусловно необходимо требуемого, проекта всеобщ<его> воскрешения». Если такого проекта еще нет, то это значит, что мы к сознанию еще не пришли, и потому нужно поставить вопрос: если История человеч<еского> рода бессознательно есть взаимное истребление, то чем она должна быть сознательно? — Для существа, ничего не желающего знать, кроме самого себя, — «Сознаю» может значить «Существую». Для тех же, которые не выделяют себя от всех других, не отделяют и знания от действия, сознание не может быть отделено от чувства утрат, от сознания смерти в лице других (т. е. отцов, — сознание сынами утраты отцов <и есть> сознание себя сынами умерших отцов), и чем теснее (роднее) будет связь между людьми, тем более и сознание будет признанием не существования, а утрат его, воля же, следовательно, будет тем более стремлением к воскрешению. Очевидно, что злой дух, чтобы отвратить человека от настоящего назначения и дела, чтобы лишить его жизнь смысла, придумал эту по-видимому невинную заповедь «поз<най> самого себя». Если вопреки прямому смыслу, указывающему именно на самого себя (требующему розни), будем разуметь человека вообще, то и тогда «познай человека» будет игнорированием и Бога отцов и природы (неразумной, умерщвляющей отцов), упразднением всех 12‑ти Пасхальных вопросов.
На записке «Пасх<альные> Воп<росы>», полученной от Вас 26 июня, написано Вами: «желателен общий эпиграф», а я в письме от 23 июня, как бы угадывая Ваше желание, предлагал из вопроса, которым оканчивается письмо, составить этот общий эпиграф. Вопрос же, который должно назвать Пасхальным, ставит сама современная История. Обожательницу ли золота Европу или обожателя праха Китай мы должны предпочесть, если этот прах «имеет востати»Нужно было предпочесть обожателя праха, если бы это обожание, было оживлением, а не детским или лицемерным почитанием; на деле Китай обожал того же идола, как и Европа., как говорится в чине венчания на царство Византийских Императоров. С этим же знамением воскресения <(т. е. с акакиею)> присутствовали Импер<аторы> Визант<ийские> и на Пасхальной СлужбеСм. примеч. 35 и 56 к «Самодержавию» — Т. II наст. изд., с. 444, 445..
В Записке же отдано решительное предпочтение Китаю. Записка начинается предложением заменить вопрос о богатстве и бедности вопросом о смерти и жизни, предлагается это и верующим (2‑й вопр<ос>) и неверующим (3 вопр<ос>) и т. д. Свидетельствую мое глубочайшее почтение и благодарность Марии Григорьевне и всем Вашим.
Сердечно и искре<нно> предан<ный> Н. Федоров.
30 июня 1900 г.
16‑й день от Вашего отъезда.