240. В. А. Кожевникову. 8 июня

8 июня 1901. Подольск

Глубокоуважаемый Владимир Александрович

Обратили ли Вы внимание на нелепые споры о национальной школе?В 1901 г. в России была начата реформа средней школы. Эта реформа должна была коренным образом изменить прежнюю систему классического образования, разработанную и введенную в 1871 г. тогдашним министром просвещения Д. А. Толстым при активном содействии М. Н. Каткова и П. М. Леонтьева. В рамках реформы предполагалось упразднение разделения общеобразовательной школы на классические гимназии и реальные училища, создание семилетней школы нового типа с единой программой. При этом изучение древних языков, бывшее базовым в системе классического образования, отодвигалось на второй план: существенно сокращался курс латинского языка, а греческий становился необязательным. Одновременно расширялось преподавание новых языков, всеобщей и русской истории, литературы и отечествоведения, а также географии, законоведения (права) и естественных наук.
Первая комиссия по школьной реформе, призванная разработать новое положение о средних учебных заведениях, коренным образом пересмотреть их планы и программы, была создана еще в 1899 г. С апреля 1901 г., после назначения на пост министра народного просвещения П. С. Ванновского (см. примеч. 2 к письму 249), дело реформы начало быстро продвигаться вперед. Была создана новая комиссия, в состав которой вошли члены учебного ведомства, директора классических гимназий и реальных училищ, а также ученые, профессора. Комиссия открыла свои заседания 28 мая 1901 г. и закончила работу 19 июня, выработав основные положения новой общеобразовательной средней школы, составив таблицы уроков и конспекты учебного плана, а также определив первые этапы реформы.
Вопрос о предпринятой правительством реформе средней школы активно обсуждался в печати. Реформа приветствовалась как либеральными, так и умеренными, «почвенными» кругами. Первым импонировало то, что наконец уничтожалось характерное для прежней системы образования неравенство между классическими гимназиями и реальными училищами (ранее только выпускники гимназий с двумя древними языками имели право на поступление в университет), то, что образование становилось более доступным для большинства и более близким к потребностям действительной жизни, то, что в новой школе было существенно расширено преподавание иностранных языков и естественных наук. Вторых вдохновлял общий пафос реформы: декларировался переход к системе образования, учитывающей национальную специфику, говорилось о повышении воспитательной роли школы, о необходимости тесного взаимодействия школы с семьей. Противники реформы указывали на то, что уничтожение классической школы приведет к падению уровня образования, «к массовой полуобразованности», к ослаблению роли гуманитарного знания, филологии и философии.
Одним из основных вопросов, обсуждавшихся такими органами печати, как «Новое время» (именно его в Москве и Подольске активно читал Федоров), являлся вопрос о национальных и духовных ориентирах будущей школы. Подчеркивалось, что «всякая школа должна быть приспособлена, с одной стороны, к национальным особенностям характера юношества, с другой — должна соответствовать потребностям страны» (А. Б. [А. Н. Маслов.] Национальная школа // Новое время, 14(27) апреля 1901, № 9024), неоднократно повторялось, что неотложной задачей момента является организация школы, воспитывающей национальное самосознание, дающей ценностные ориентиры в мире (Сигма. [С. Н. Сыромятников.] Запросы времени // Новое время, 15(28) апреля 1901, № 9025). 6(19) мая в газете выступил сын Л. Н. Толстого Л. Л. Толстой. Он говорил о нравственном воспитании юношества, о необходимости «связать школу с жизнью», существенно расширить физическое воспитание, привлекать учащихся к здоровому и полезному труду. 4(17) июня в «Новом времени» появилась большая статья «Патриотизм в школе» за подписью «Proctor». Высказывая «горячее желание», чтобы новая школа «была народной русской школой», автор задавался вопросом, «в чем же должна быть выражена эта народность». «Во-первых и прежде всего, — отмечал он, — она должна хорошо знакомить с настоящим и прошлым нашего отечества, а следовательно, изучению географии и истории России должно быть в ней отведено самое видное место. Во-вторых, в состав ее курса должны войти курсы отечествоведения и русского законоведения». В продолжение темы уже на следующий день газета поместила программную статью «Отечествоведение», которая выдвигала данный предмет как «фундамент образования». Юное поколение, подчеркивала газета, должно вступать в жизнь, понимая исторический путь России, ее национальное и всемирное призвание. Оно должно хорошо знать свою историю, культуру, вплоть до этнографии и фольклора, иметь представление о том, как упорно, шаг за шагом создавалось русское государство. А значит, нужны соответствующие учебники и хорошо подготовленные, просвещенные учителя, которые смогли бы передать юношеству знание, одушевленное любовью к родной стране. Залог общественного порядка, путь мирного противостояния всяческому брожению умов, конституционным требованиям — именно в таком умном и любовном изучении истории России и роли в этой истории самодержавной власти. «Выяснено ли научно это самодержавие, объяснен ли генезис его развития, его психологические и исторические основы и поставлены ли с ним в связь многочисленные и преемственные явления и события русской истории и жизни [...]? До сих пор наша наука мало занималась этим», — заключала газета.
Второй важной темой, поднятой в «Новом времени» в связи с реформой среднего образования, была тема укрепления связи семьи и школы. Определяя «ближайшие задачи школьной реформы», корреспонденты газеты писали о необходимости «восстановить доброе согласие между семьею и школою», о том, что «школа и семья должны идти рука об руку, одна другой помогать, одна другую дополнять», воспитывая в детях «стремление к истине, добру и красоте» («Новое время», 7(20) и 8(21) июня 1901 г.).
Н. Ф. Федоров не мог не откликнуться на обсуждение проекта новой школы, тем более, что целый ряд положений этого проекта был ему близок. В письмах В. А. Кожевникову июня-июля 1901 г. он осмысляет направления школьной реформы в свете своих идей о назначении воспитания и образования. В. А. Кожевников в книге «Николай Федорович Федоров» (глава «Воспитатель и учитель») ссылается на целый ряд статей и заметок Н. Ф. Федорова, которые, как можно судить по заглавиям и приведенным цитатам, написаны по поводу реформы 1901 г. (В. А. Кожевников. Указ. соч., с. 45-53), однако все они в настоящее время неизвестны. Лишь две статьи, вошедшие во второй том «Философии общего дела», — «Что такое русско-всемирная и всемирно-русская история?», «Русская история — международная история», — содержат в себе отклики на школьную реформу. Мыслитель набрасывает в них своего рода краткий конспект, воображаемую «программу русско-всемирной и всемирно-русской истории», призванной служить воспитанию умов и сердец в духе учения всеобщего дела (Т. II, с. 210]. Вопрос этот был так просто разрешен еще в начале 90 годов в журнале «Наука и Жизнь» в статейке, которая начинается эпиграфом: «Нынешняя наука есть вывод из наблюдений, сделан<ных> кой-где, кой-когда...»Речь идет о совместной статье Н. Ф. Федорова и И. А. Борисова «К вопросу о памятнике В. Н. Каразину» (Т. III наст. изд., с. 125-127). Эпиграф к статье был взят из текстов самого Федорова. В этой статье говорится о такой школе, которая соединяет распространение просвещения с расширением самого знания, наглядное преподавание — с наблюдениями, обучение с исследованиями, учебные учреждения с учеными, средние, напр<имер>, школы с архивн<ыми> комиссиями, статистич<ескими> комит<етами> и т. д. А как назвать школу, которая изучает свою землю, свое небо, свой народ? Такая школа, конечно, будет национальна, но она столько же будет национальна для России, как и для Германии и для КитаяКак подчеркивал В. А. Кожевников, Федоров, говоря об отечествоведении, «не мог ограничить его пределами национального родиноведения: для человечества, понимаемого как одна семья, отечеством может быть только вся земля, так что и история частная, местная сливается со всеобщею. Это положение переносит нас к существенно важному вопросу о национальном характере школы. Н<иколай> Ф<едорович> был искренним, горячим патриотом, [...] однако его любовь к родине была далека от того узкого и ограниченного патриотизма, ради которого в наши дни иногда подвергается сомнению и осуждению всякий патриотизм вообще». Черты национальной и исторической самобытности «были ценны ему во всех народах», «его патриотизм и национализм приводили не к поглощению одною нацией других, а к их братскому, родственному сосуществованию. Патриотизм и национализм носили у него, следовательно, характер не ограничивающий, а расширяющий, не уничтожавший отдельные народные семьи, а примирявший их, при сохранении их особенностей, и объединявший их в одну общую семью на основе братского соборного начала» (В. А. Кожевников, с. 46). Истинно-национальная школа, сочетающая в себе, в понимании мыслителя, «любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам» с планетарным всечеловеческим и всесыновьим мировоззрением, школа, ориентированная на всеобщность познания и исследования, могла быть создана, по его мнению, лишь при условии коренной переориентации сознания наций, отказа от борьбы племенных эгоизмов, от «международной розни и вражды», при условии вступления на путь всеобщего дела.. Нет сомнения, вышеозначенный эпиграф — Вы, конечно, его помните — предполагает всех сделать познающими и — что особенно важно — не отвлекая их ни от места, [ни от] звания, а даже поощряя движение не вверх, а вниз, не к центрам... Как же назвать науку, которая хочет всех сделать познающими, если нынешнюю (сословную) мы не имеем права называть русскою, а должны назвать немецкою?Эти слова в определенной степени представляют собой отклик на следующий пассаж статьи «Отечествоведение» («Новое время», 5(18) июня 1901, № 9069): «Некоторые же, недоумевая над самым названием "национальная школа", наивно и лицемерно-фарисейски вопрошают: "Что же есть русская арифметика, физика, алгебра?" Успокойтесь. Арифметика останется арифметикой, физика — физикой и алгебра — алгеброй, хотя и в этой непреложной области могут встретиться такие неожиданности, как геометрия Лобачевского». Далее в той же статье говорится о Каразинском аппарате, которым полагается начало регуляции метеорических явлений. Если физике, ограничивающейся опытами в физических кабинетах и в большем виде на фабриках, по справедливости следует дать название западной, то какою назвать физику, которая слепую силу природы желает обратить в управляемую разумом?

Мне кажется, «Новое Время» было бы очень довольно, если бы ему послать эту статью «Науки и Жизни» «К вопр<осу> о памят<нике> Каразину»Об обсуждении в «Новом времени» вопроса «о национальной школе» см. примеч. 1.. Над письмом же к этой статье можно бы поставить следующий эпиграф: «На таких Фуссах Россия недалеко уйдет» — надпись, кем-то сделанная на деле о Каразинском аппарате, отвергнутом нашими немецкими академиками и особенно ФуссомЭтот сюжет, с подачи Н. Ф. Федорова, излагался в статье Ю. П. Бартенева «В. Н. Каразин и господство над природою» («Русский архив», 1892, № 5). См. также статью «Каразин, как метеороург, а не метеоролог» (Т. II наст. изд., с. 262).. А самое письмо начать так: «100 лет тому назад, в самом начале прошлого века, Каразин, известный как основатель Харьков<ского> Универ<ситета> и не известный как действительный основатель Мин<истерства> Нар<одного> Просвещ<ения>, предлагал устроить Школу, которая поистине заслуживала названия НациональнойСм. примеч. 289 к «Отечествоведению» — Т. III наст. изд., с. 632-633., хотя он и не называл ее таким громким именем». Сюда бы можно присоединить рукописную статью о Архивах и землячествахМашинописная копия статьи «Землячества при Университетах и архивы, и их отношения» хранится в собрании бумаг Н. Ф. Федорова в РО ИРЛИ (см. И. Савкин. Бумаги Н. Ф. Федорова из коллекции Института русской литературы // Философия бессмертия и воскрешения. Вып. 1, с. 267).. «Новое Время» не боится говорить об них.

Сегодня прочитал в «Н<овом> В<ремени>»: Дочь, а не сын дадеся нам и нарекли ей имя Воскресение8(21) июня 1901 г. в № 9070 «Нового времени» был опубликован Высочайший манифест от 6 июня 1901 г. о рождении великой княжны Анастасии Романовой..

Свидетельствую мое глубочайшее почтение Марии Григорьевне и Анне ВасильевнеАнна Васильевна Кожевникова (Андреева) (1864—1949) — жена В. А. Кожевникова. В 1888 г. окончила педагогическое отделение Московской Консерватории по классу фортепиано. В течение нескольких лет была учителем музыки дочерей графа С. Д. Шереметьева. Можно предположить, что В. А. Кожевников познакомился с А. В. Андреевой в доме Шереметьевых (весной 1899 г. он стал членом Общества ревнителей русского исторического просвещения в память императора Александра III, председателем которого был С. Д. Шереметьев). Брак В. А. Кожевникова и А. В. Андреевой был заключен в 1901 г..

Преданный всею душею Н. Федоров.

P.S. Петерсон в своем письмеЭто письмо Н. П. Петерсона к Н. Ф. Федорову не сохранилось. занимается, как сердцеведец, толкованием простой уплаты с моей стороны долгаСм. письмо 236., не соблюдая даже эпистолярных приличий.

8 июня 1901.

Прочитав сочинение Мережковского о Толстом и Достоевском, я вижу, что ему неизвестно письмо Достоевского о долге воскресения, если не будет во второй частиИнтерес Н. Ф. Федорова к книге Д. С. Мережковского «Л. Толстой и Достоевский», первый том которой вышел отдельным изданием в 1901 г., по всей вероятности, возник после прочтения статьи Сигмы «Опыт мистической критики» («Новое время», 10(23) мая 1901, № 9050) — см. примеч. 1 к письму 239. Письмо Достоевского о долге воскрешения — письмо Ф. М. Достоевского к Н. П. Петерсону от 24 марта 1878 г., опубликованное Н. Ф. Федоровым и Н. П. Петерсоном в № 80 газеты «Дон» от 20 июля 1897 г..

1В 1901 г. в России была начата реформа средней школы. Эта реформа должна была коренным образом изменить прежнюю систему классического образования, разработанную и введенную в 1871 г. тогдашним министром просвещения Д. А. Толстым при активном содействии М. Н. Каткова и П. М. Леонтьева. В рамках реформы предполагалось упразднение разделения общеобразовательной школы на классические гимназии и реальные училища, создание семилетней школы нового типа с единой программой. При этом изучение древних языков, бывшее базовым в системе классического образования, отодвигалось на второй план: существенно сокращался курс латинского языка, а греческий становился необязательным. Одновременно расширялось преподавание новых языков, всеобщей и русской истории, литературы и отечествоведения, а также географии, законоведения (права) и естественных наук.
Первая комиссия по школьной реформе, призванная разработать новое положение о средних учебных заведениях, коренным образом пересмотреть их планы и программы, была создана еще в 1899 г. С апреля 1901 г., после назначения на пост министра народного просвещения П. С. Ванновского (см. примеч. 2 к письму 249), дело реформы начало быстро продвигаться вперед. Была создана новая комиссия, в состав которой вошли члены учебного ведомства, директора классических гимназий и реальных училищ, а также ученые, профессора. Комиссия открыла свои заседания 28 мая 1901 г. и закончила работу 19 июня, выработав основные положения новой общеобразовательной средней школы, составив таблицы уроков и конспекты учебного плана, а также определив первые этапы реформы.
Вопрос о предпринятой правительством реформе средней школы активно обсуждался в печати. Реформа приветствовалась как либеральными, так и умеренными, «почвенными» кругами. Первым импонировало то, что наконец уничтожалось характерное для прежней системы образования неравенство между классическими гимназиями и реальными училищами (ранее только выпускники гимназий с двумя древними языками имели право на поступление в университет), то, что образование становилось более доступным для большинства и более близким к потребностям действительной жизни, то, что в новой школе было существенно расширено преподавание иностранных языков и естественных наук. Вторых вдохновлял общий пафос реформы: декларировался переход к системе образования, учитывающей национальную специфику, говорилось о повышении воспитательной роли школы, о необходимости тесного взаимодействия школы с семьей. Противники реформы указывали на то, что уничтожение классической школы приведет к падению уровня образования, «к массовой полуобразованности», к ослаблению роли гуманитарного знания, филологии и философии.
Одним из основных вопросов, обсуждавшихся такими органами печати, как «Новое время» (именно его в Москве и Подольске активно читал Федоров), являлся вопрос о национальных и духовных ориентирах будущей школы. Подчеркивалось, что «всякая школа должна быть приспособлена, с одной стороны, к национальным особенностям характера юношества, с другой — должна соответствовать потребностям страны» (А. Б. [А. Н. Маслов.] Национальная школа // Новое время, 14(27) апреля 1901, № 9024), неоднократно повторялось, что неотложной задачей момента является организация школы, воспитывающей национальное самосознание, дающей ценностные ориентиры в мире (Сигма. [С. Н. Сыромятников.] Запросы времени // Новое время, 15(28) апреля 1901, № 9025). 6(19) мая в газете выступил сын Л. Н. Толстого Л. Л. Толстой. Он говорил о нравственном воспитании юношества, о необходимости «связать школу с жизнью», существенно расширить физическое воспитание, привлекать учащихся к здоровому и полезному труду. 4(17) июня в «Новом времени» появилась большая статья «Патриотизм в школе» за подписью «Proctor». Высказывая «горячее желание», чтобы новая школа «была народной русской школой», автор задавался вопросом, «в чем же должна быть выражена эта народность». «Во-первых и прежде всего, — отмечал он, — она должна хорошо знакомить с настоящим и прошлым нашего отечества, а следовательно, изучению географии и истории России должно быть в ней отведено самое видное место. Во-вторых, в состав ее курса должны войти курсы отечествоведения и русского законоведения». В продолжение темы уже на следующий день газета поместила программную статью «Отечествоведение», которая выдвигала данный предмет как «фундамент образования». Юное поколение, подчеркивала газета, должно вступать в жизнь, понимая исторический путь России, ее национальное и всемирное призвание. Оно должно хорошо знать свою историю, культуру, вплоть до этнографии и фольклора, иметь представление о том, как упорно, шаг за шагом создавалось русское государство. А значит, нужны соответствующие учебники и хорошо подготовленные, просвещенные учителя, которые смогли бы передать юношеству знание, одушевленное любовью к родной стране. Залог общественного порядка, путь мирного противостояния всяческому брожению умов, конституционным требованиям — именно в таком умном и любовном изучении истории России и роли в этой истории самодержавной власти. «Выяснено ли научно это самодержавие, объяснен ли генезис его развития, его психологические и исторические основы и поставлены ли с ним в связь многочисленные и преемственные явления и события русской истории и жизни [...]? До сих пор наша наука мало занималась этим», — заключала газета.
Второй важной темой, поднятой в «Новом времени» в связи с реформой среднего образования, была тема укрепления связи семьи и школы. Определяя «ближайшие задачи школьной реформы», корреспонденты газеты писали о необходимости «восстановить доброе согласие между семьею и школою», о том, что «школа и семья должны идти рука об руку, одна другой помогать, одна другую дополнять», воспитывая в детях «стремление к истине, добру и красоте» («Новое время», 7(20) и 8(21) июня 1901 г.).
Н. Ф. Федоров не мог не откликнуться на обсуждение проекта новой школы, тем более, что целый ряд положений этого проекта был ему близок. В письмах В. А. Кожевникову июня-июля 1901 г. он осмысляет направления школьной реформы в свете своих идей о назначении воспитания и образования. В. А. Кожевников в книге «Николай Федорович Федоров» (глава «Воспитатель и учитель») ссылается на целый ряд статей и заметок Н. Ф. Федорова, которые, как можно судить по заглавиям и приведенным цитатам, написаны по поводу реформы 1901 г. (В. А. Кожевников. Указ. соч., с. 45-53), однако все они в настоящее время неизвестны. Лишь две статьи, вошедшие во второй том «Философии общего дела», — «Что такое русско-всемирная и всемирно-русская история?», «Русская история — международная история», — содержат в себе отклики на школьную реформу. Мыслитель набрасывает в них своего рода краткий конспект, воображаемую «программу русско-всемирной и всемирно-русской истории», призванной служить воспитанию умов и сердец в духе учения всеобщего дела (Т. II, с. 210].

2Речь идет о совместной статье Н. Ф. Федорова и И. А. Борисова «К вопросу о памятнике В. Н. Каразину» (Т. III наст. изд., с. 125-127). Эпиграф к статье был взят из текстов самого Федорова.

3Как подчеркивал В. А. Кожевников, Федоров, говоря об отечествоведении, «не мог ограничить его пределами национального родиноведения: для человечества, понимаемого как одна семья, отечеством может быть только вся земля, так что и история частная, местная сливается со всеобщею. Это положение переносит нас к существенно важному вопросу о национальном характере школы. Н<иколай> Ф<едорович> был искренним, горячим патриотом, [...] однако его любовь к родине была далека от того узкого и ограниченного патриотизма, ради которого в наши дни иногда подвергается сомнению и осуждению всякий патриотизм вообще». Черты национальной и исторической самобытности «были ценны ему во всех народах», «его патриотизм и национализм приводили не к поглощению одною нацией других, а к их братскому, родственному сосуществованию. Патриотизм и национализм носили у него, следовательно, характер не ограничивающий, а расширяющий, не уничтожавший отдельные народные семьи, а примирявший их, при сохранении их особенностей, и объединявший их в одну общую семью на основе братского соборного начала» (В. А. Кожевников, с. 46). Истинно-национальная школа, сочетающая в себе, в понимании мыслителя, «любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам» с планетарным всечеловеческим и всесыновьим мировоззрением, школа, ориентированная на всеобщность познания и исследования, могла быть создана, по его мнению, лишь при условии коренной переориентации сознания наций, отказа от борьбы племенных эгоизмов, от «международной розни и вражды», при условии вступления на путь всеобщего дела.

4Эти слова в определенной степени представляют собой отклик на следующий пассаж статьи «Отечествоведение» («Новое время», 5(18) июня 1901, № 9069): «Некоторые же, недоумевая над самым названием "национальная школа", наивно и лицемерно-фарисейски вопрошают: "Что же есть русская арифметика, физика, алгебра?" Успокойтесь. Арифметика останется арифметикой, физика — физикой и алгебра — алгеброй, хотя и в этой непреложной области могут встретиться такие неожиданности, как геометрия Лобачевского».

5Об обсуждении в «Новом времени» вопроса «о национальной школе» см. примеч. 1.

6Этот сюжет, с подачи Н. Ф. Федорова, излагался в статье Ю. П. Бартенева «В. Н. Каразин и господство над природою» («Русский архив», 1892, № 5). См. также статью «Каразин, как метеороург, а не метеоролог» (Т. II наст. изд., с. 262).

7См. примеч. 289 к «Отечествоведению» — Т. III наст. изд., с. 632-633.

8Машинописная копия статьи «Землячества при Университетах и архивы, и их отношения» хранится в собрании бумаг Н. Ф. Федорова в РО ИРЛИ (см. И. Савкин. Бумаги Н. Ф. Федорова из коллекции Института русской литературы // Философия бессмертия и воскрешения. Вып. 1, с. 267).

98(21) июня 1901 г. в № 9070 «Нового времени» был опубликован Высочайший манифест от 6 июня 1901 г. о рождении великой княжны Анастасии Романовой.

10Анна Васильевна Кожевникова (Андреева) (1864—1949) — жена В. А. Кожевникова. В 1888 г. окончила педагогическое отделение Московской Консерватории по классу фортепиано. В течение нескольких лет была учителем музыки дочерей графа С. Д. Шереметьева. Можно предположить, что В. А. Кожевников познакомился с А. В. Андреевой в доме Шереметьевых (весной 1899 г. он стал членом Общества ревнителей русского исторического просвещения в память императора Александра III, председателем которого был С. Д. Шереметьев). Брак В. А. Кожевникова и А. В. Андреевой был заключен в 1901 г.

11Это письмо Н. П. Петерсона к Н. Ф. Федорову не сохранилось.

12См. письмо 236.

13Интерес Н. Ф. Федорова к книге Д. С. Мережковского «Л. Толстой и Достоевский», первый том которой вышел отдельным изданием в 1901 г., по всей вероятности, возник после прочтения статьи Сигмы «Опыт мистической критики» («Новое время», 10(23) мая 1901, № 9050) — см. примеч. 1 к письму 239. Письмо Достоевского о долге воскрешения — письмо Ф. М. Достоевского к Н. П. Петерсону от 24 марта 1878 г., опубликованное Н. Ф. Федоровым и Н. П. Петерсоном в № 80 газеты «Дон» от 20 июля 1897 г.