158. Н. П. Петерсону. Между 28 сентября и 3 октября. Черновое

Между 28 сентября и 3 октября 1898. Москва

Черновое

Я гораздо скорее получил пенсию, чем ответ от Вас на свое письмоПо всей видимости, речь идет о письме 155.. Не прошло еще двух недель от моего увольнения, как уже пенсия мне была назначенаПрошение об отставке Н. Ф. Федоров написал — вернее, продиктовал Н. П. Петерсону (оно написано именно рукой последнего) — в день отъезда из Воронежа 12 августа 1898 г.:
«Господину Директору
Московского Румянцевского Музея
Дежурного по читальному залу Николая Федоровича Федорова
Окончив 35-летний срок службы, покорнейше прошу Ваше превосходительство уволить меня от занимаемой мною должности и не отказать в исходатайствовании следующей мне за службу пенсии, которую желаю получать из Московского Казначейства. 1898 год, августа 12 дня. Дежурный при читальне Николай Федоров».
Подано в канцелярию Музеев это прошение было 21 августа 1898 г. (как свидетельствует виза на левой стороне листа). На его тексте рукой М. А. Веневитинова сделана резолюция: «уволить с 15 сентября» (Архив РГБ, оп. 126, д. 53, л. 93-93 об.).
В день увольнения Н. Ф. Федорова, 15 сентября, директор Музеев составил для Министерства народного просвещения официальное представление о его пенсии (там же, л. 96). Уже 28 сентября Департамент Министерства народного просвещения известил М. А. Веневитинова о назначении Н. Ф. Федорову «пенсии в размере полного оклада по VI разряду табели окладам пенсии 214 руб. 50 коп. в год» (там же, л. 100).. Вам, вероятно, так же трудно получить Статью из редакции «Нового Времени» об умиротворении без разоруженияРечь идет о статье Н. Ф. Федорова «Разоружение», которая была послана Н. П. Петерсоном в редакцию «Нового времени» (напечатана 14 октября 1898 г.)., как мне Статью о самом мирном учреждении Импер<атора> Александра II из редакции «Русск<ого> Архива»Н. Ф. Федоров передал Ю. П. Бартеневу свою статью «Предкремлевский Московский Румянцевский Музей и памятник основателю этого Музея в самом Кремле». Ю. П. Бартенев не смог добиться напечатания статьи, однако использовал ее текст для составления собственной статьи «Памятник Александру Второму и Московский Публичный музей» («Русский архив», 1898, № 10, с. 263-266). Статья Ю. П. Бартенева указывала на глубокую символичность постановки памятника императору именно в Кремле, «месте упокоения собирателей и созидателей земли русской», описывала сам памятник, а затем фактически воспроизводила с некоторыми сокращениями и перефразировками статью Федорова.
В момент написания письма Н. П. Петерсону Н. Ф. Федоров еще ничего не знал о судьбе статьи. По всей видимости, сложность ее прохождения в редакции «Русского архива» объяснялась тем, что П. И. Бартенев весьма двойственно относился к Кремлевскому памятнику. В № 6 «Русского архива» за 1898 г. был опубликован отрывок его письма к профессору И. В. Цветаеву под заглавием «О памятниках императору Александру Николаевичу и Александру Александровичу»; в письме настойчиво проводилась мысль о том, что лучшим и единственным памятником почившему Александру II был бы храм, устроенный «на помин души Великого Государя». «И конечно, храм Св. Александра Невского, воздвигаемый в Москве на Миусской площади, будет русскому простому народу дороже Кремлевского памятника, при котором можно бы еще устроить хотя небольшую часовню для поминовения об императоре Александре Николаевиче» («Русский архив», 1898, № 6, с. 335). Правда, спустя два месяца тон П. И. Бартенева по отношению к воздвигаемому памятнику несколько поменялся и в восьмом номере журнала было опубликовано его приветствие предстоящему открытию монумента: «К торжеству 16 августа 1898 г.: "Народная признательность, любовью предваряя суд истории, воздвигла на высоте Московского Кремля великолепный памятник Государю"» («Русский архив», 1898, № 8, с. 655), однако вполне вероятно, что вторая статья П. И. Бартенева была написана по принципу «noblesse oblige».
Включив большие куски статьи Н. Ф. Федорова в свою собственную и тем дав возможность его взглядам на памятник Императору-Освободителю хотя бы в опосредованном виде проникнуть в печать, Ю. П. Бартенев поступил так же, как в свое время поступил в 1892 г., в начале своего соредакторства в журнале, со статьей мыслителя о преп. Сергии Радонежском (см. примеч. 3 к письму 97)., а между тем, если бы эта статья была напечатана до появления слуха об отобрании из Музея картины ИвановаИзвестие о том, что картину А. А. Иванова «Явление Христа народу», находившуюся в художественном собрании Московского Публичного и Румянцевского музеев, предполагается перевезти в Санкт-Петербург, появилось в сентябре 1898 г. в петербургских газетах и было перепечатано в ряде московских изданий, в том числе в газете «Русские ведомости».
Письмо Н. Ф. Федорова к Н. П. Петерсону написано под влиянием этого слуха, который, однако, оказался недостоверным. 4 октября 1898 г. в газете «Московские ведомости» (статья «Москва и картина Иванова "Явление Христа"») последовало его опровержение, причем было указано на то, что вопрос о принадлежности картины Румянцевскому музею является не юридическим, а нравственным, ибо ее пожертвование музею императором Александром II — событие историческое и глубоко знаменательное. «Император Александр Николаевич дорог Москве не только как государь, не только в силу своих благодеяний русскому народу, но еще и как москвич по рождению. Москва же стала хранительницей всероссийской памяти Царя Освободителя, приняв в недра Кремля [...] всенародный памятник» ему.
14 октября в тех же «Московских ведомостях» (в рубрике «Дневник печати») была напечатана заметка «Заботливость Александра II о Москве», излагавшая содержание статьи Ю. П. Бартенева и приводившая пространную выдержку из нее о факте дарения императором Румянцевскому музею картины А. А. Иванова (см. примеч. 4). «Как таковое благословение попечительного царя, — высказывался сам автор заметки, — картина эта, очевидно, и должна остаться в Москве навсегда памятью Его забот о первопрестольной столице»., то отобрание становилось бы святотатством, оскорблением памяти деда, оскорблением или унижением Москвы, ибо в этой статье картина-икона Иванова названа благословением Московскому Музею. Такое значение дара Императ<ора> Алек<сандра>, высказанное печатно после появления слуха об отобрании, должно казаться искусственным, изобретенным для удержания картины. Отобранием же картины будет положено начало разрушению Музея, бывшего уже в упадке и в опале, так что то, что Музею Московскому должно было принадлежать по всем правам, доставалось Музею Петербургскому, никаких прав на него не имевшему. Разумеем картину Матвеева, купленную для Музея Александра IIIСм. примеч. 263 к «Отечествоведению» — Т. III наст. изд., с. 629.. Это отобрание есть медленная казнь, казнь по частям. Удовлетворив один Музей, как отказать другим Музеям, которые предъявят свои требования на приглянувшиеся им редкие предметы у казнимого собрата, не собрата, а отца всех музеев Новой России, и Музей, основанный Царем-Мучеником, станет Музеем-Мучеником.

1По всей видимости, речь идет о письме 155.

2Прошение об отставке Н. Ф. Федоров написал — вернее, продиктовал Н. П. Петерсону (оно написано именно рукой последнего) — в день отъезда из Воронежа 12 августа 1898 г.:
«Господину Директору
Московского Румянцевского Музея
Дежурного по читальному залу Николая Федоровича Федорова
Окончив 35-летний срок службы, покорнейше прошу Ваше превосходительство уволить меня от занимаемой мною должности и не отказать в исходатайствовании следующей мне за службу пенсии, которую желаю получать из Московского Казначейства. 1898 год, августа 12 дня. Дежурный при читальне Николай Федоров».
Подано в канцелярию Музеев это прошение было 21 августа 1898 г. (как свидетельствует виза на левой стороне листа). На его тексте рукой М. А. Веневитинова сделана резолюция: «уволить с 15 сентября» (Архив РГБ, оп. 126, д. 53, л. 93-93 об.).
В день увольнения Н. Ф. Федорова, 15 сентября, директор Музеев составил для Министерства народного просвещения официальное представление о его пенсии (там же, л. 96). Уже 28 сентября Департамент Министерства народного просвещения известил М. А. Веневитинова о назначении Н. Ф. Федорову «пенсии в размере полного оклада по VI разряду табели окладам пенсии 214 руб. 50 коп. в год» (там же, л. 100).

3Речь идет о статье Н. Ф. Федорова «Разоружение», которая была послана Н. П. Петерсоном в редакцию «Нового времени» (напечатана 14 октября 1898 г.).

4Н. Ф. Федоров передал Ю. П. Бартеневу свою статью «Предкремлевский Московский Румянцевский Музей и памятник основателю этого Музея в самом Кремле». Ю. П. Бартенев не смог добиться напечатания статьи, однако использовал ее текст для составления собственной статьи «Памятник Александру Второму и Московский Публичный музей» («Русский архив», 1898, № 10, с. 263-266). Статья Ю. П. Бартенева указывала на глубокую символичность постановки памятника императору именно в Кремле, «месте упокоения собирателей и созидателей земли русской», описывала сам памятник, а затем фактически воспроизводила с некоторыми сокращениями и перефразировками статью Федорова.
В момент написания письма Н. П. Петерсону Н. Ф. Федоров еще ничего не знал о судьбе статьи. По всей видимости, сложность ее прохождения в редакции «Русского архива» объяснялась тем, что П. И. Бартенев весьма двойственно относился к Кремлевскому памятнику. В № 6 «Русского архива» за 1898 г. был опубликован отрывок его письма к профессору И. В. Цветаеву под заглавием «О памятниках императору Александру Николаевичу и Александру Александровичу»; в письме настойчиво проводилась мысль о том, что лучшим и единственным памятником почившему Александру II был бы храм, устроенный «на помин души Великого Государя». «И конечно, храм Св. Александра Невского, воздвигаемый в Москве на Миусской площади, будет русскому простому народу дороже Кремлевского памятника, при котором можно бы еще устроить хотя небольшую часовню для поминовения об императоре Александре Николаевиче» («Русский архив», 1898, № 6, с. 335). Правда, спустя два месяца тон П. И. Бартенева по отношению к воздвигаемому памятнику несколько поменялся и в восьмом номере журнала было опубликовано его приветствие предстоящему открытию монумента: «К торжеству 16 августа 1898 г.: "Народная признательность, любовью предваряя суд истории, воздвигла на высоте Московского Кремля великолепный памятник Государю"» («Русский архив», 1898, № 8, с. 655), однако вполне вероятно, что вторая статья П. И. Бартенева была написана по принципу «noblesse oblige».
Включив большие куски статьи Н. Ф. Федорова в свою собственную и тем дав возможность его взглядам на памятник Императору-Освободителю хотя бы в опосредованном виде проникнуть в печать, Ю. П. Бартенев поступил так же, как в свое время поступил в 1892 г., в начале своего соредакторства в журнале, со статьей мыслителя о преп. Сергии Радонежском (см. примеч. 3 к письму 97).

5Известие о том, что картину А. А. Иванова «Явление Христа народу», находившуюся в художественном собрании Московского Публичного и Румянцевского музеев, предполагается перевезти в Санкт-Петербург, появилось в сентябре 1898 г. в петербургских газетах и было перепечатано в ряде московских изданий, в том числе в газете «Русские ведомости».
Письмо Н. Ф. Федорова к Н. П. Петерсону написано под влиянием этого слуха, который, однако, оказался недостоверным. 4 октября 1898 г. в газете «Московские ведомости» (статья «Москва и картина Иванова "Явление Христа"») последовало его опровержение, причем было указано на то, что вопрос о принадлежности картины Румянцевскому музею является не юридическим, а нравственным, ибо ее пожертвование музею императором Александром II — событие историческое и глубоко знаменательное. «Император Александр Николаевич дорог Москве не только как государь, не только в силу своих благодеяний русскому народу, но еще и как москвич по рождению. Москва же стала хранительницей всероссийской памяти Царя Освободителя, приняв в недра Кремля [...] всенародный памятник» ему.
14 октября в тех же «Московских ведомостях» (в рубрике «Дневник печати») была напечатана заметка «Заботливость Александра II о Москве», излагавшая содержание статьи Ю. П. Бартенева и приводившая пространную выдержку из нее о факте дарения императором Румянцевскому музею картины А. А. Иванова (см. примеч. 4). «Как таковое благословение попечительного царя, — высказывался сам автор заметки, — картина эта, очевидно, и должна остаться в Москве навсегда памятью Его забот о первопрестольной столице».

6См. примеч. 263 к «Отечествоведению» — Т. III наст. изд., с. 629.