48. Н. П. Петерсону. 18 сентября

18 сентября 1889. Москва

Глубокоуважаемый и дорогой друг

Николай Павлович

Письма мои от 8 и 10 сентября, вероятно, Вы уже получили и убедились, что предположения Ваши, высказанные в Вашем письме от 10 сентябряНи письма Н. Ф. Федорова от 8 и 10 сентября 1889 г., ни письмо Н. П. Петерсона от 10 сентября 1889 г. не сохранились., были неосновательны. Вопрос, затронутый Вами в первом Вашем письме, легкий по-видимому, оказался настолько для меня трудным, что ответ на него, вместо того, чтобы быть посланным тотчас после получения первого Вашего письма, мог быть отправлен лишь 10 сентября. Этим и объясняется долгое мое молчание.

Из письма Вашего (10 сентября) видно, что Вы приступили к писанию Исторического очерка, пропустив прибавление к 2‑му предисловиюИз переписки Н. П. Петерсона с В. А. Кожевниковым в период подготовки к печати 1 тома «Философии общего дела» можно почерпнуть важные данные по вопросу о границах «Исторического очерка» и «второго предисловия», составивших основу текста «Записки». Во-первых, тот текст, который Федоров называл историческим очерком, не совпадает, как это может показаться на первый взгляд, с границами III части «Записки», специально посвященной изложению взглядов философа всеобщего дела на историю (отождествление исторического очерка с третьей частью «Записки» ошибочно проведено нами в примеч. 147 к «Статьям философского содержания из III тома "Философии общего дела"» — Т. III наст. изд., с. 687). Как следует из письма Н. П. Петерсона к В. А. Кожевникову от 9 декабря 1904 г., первоначально «Исторический очерк», открывший «собственно труды Николая Федоровича, которые теперь после него остались», начинался со слов «Находясь чуть не тысячу лет, почти с самого возникновения России, в постоянной борьбе с исламом...» (Т. I наст. изд., с. 84), шел до конца II части «Записки» (первая часть очерка) и затем, уже в третьей части «Записки», продолжался со слов: «Но, по учению христианскому, [...] воскресение Христа неразрывно связано со всеобщим воскресением» (там же, с. 142). Впрочем, из этого же письма Петерсона можно заключить, что собственно «исторический очерк» охватывал меньшую часть текста второй части «Записки», начинаясь с параграфа 18, со слов «Воскрешение есть заповедь не новая...» (там же, с. 114), а текстовой блок со стр. 84 по 114 составлял предисловие, которое в разное время дополнялось (так, к концу 1880‑х 1891 гг. относятся фрагменты на стр. 68-84, т. е. начало II части «Записки»). Кроме того, к историческому очерку примыкала статья «Что такое история?» — там же, с. 135 и след. (см.: ОР РГБ, ф. 657, к. 10, ед. хр. 24, лл. 81-82).
В письме, которое может быть датировано началом января 1905 г., Н. П. Петерсон сообщал: «Вместе с этим письмом посылаю Вам то, что, по моему мнению, должно быть напечатано за Супраморализмом, — первую часть "Вопроса о братстве (т. е. о родстве), о причинах небратского, неродственного, т. е. немирного, состояния мира, и о средствах к восстановлению родства". Посылаемое Вам называлось обыкновенно первым предисловием, за коим следует второе предисловие, которое печатается и, я надеюсь, будет отпечатано и отправлено к Вам в конце праздников, и затем, исторический очерк, который также печатается, и надеюсь, что первая часть этого очерка будет напечатана к концу января» (ОР РГБ, ф. 657, к. 10, ед. хр. 29, л. 70-70 об.). Границы «Исторического очерка» и «второго предисловия» (первое предисловие совпадает с I частью «Записки») здесь не уточнены, указано лишь, что сам очерк состоит из двух частей. Однако далее Петерсон предлагает поместить после исторического очерка статьи «Собор», «Проект соединения церквей» и «О значении обыденных церквей» (ОР РГБ, ф. 657, к. 10, ед. хр. 29, л. 71 об.) — и это является фактическим свидетельством того, что конец исторического очерка есть конец «Записки» вообще.
Более того: чуть выше Н. П. Петерсон обсуждает с В. А. Кожевниковым вопрос о заглавии «Записки» и при этом оперирует выражением «исторический очерк». «Исторический очерк, с которого и началось писание всего, в июне 1878 г. в ответ на письмо Достоевского, оставшегося после Николая Федоровича, и который был прочитан Соловьевым, как я Вам уже писал, назывался в разное время различно, а сначала был без всякого заглавия; первое, полученное им название, было, кажется, Трудная повесть, а потом "Что такое история?" Но выше этого заглавия стояло заглавие — "Вопрос о братстве" и проч. И я полагаю, что такое заглавие и нужно сохранить, — оно и Н<ико>лаю Ф<едорови>чу казалось всегда наиболее соответствующим всему им написанному. Впрочем, он находил, что было бы определеннее озаглавить все написанное им — "Вопрос об объединении для воскрешения", [...] вопросом же о братстве, по мнению Н<ико>лая Ф<едорови>ча, мог бы назвать и Беллами свое известное произведение, изображающее жизнь будущего века» (там же, лл. 70 об. — 71).
В письме от 13 марта 1905 г. Н. П. Петерсон возвращается к вопросу о границах исторического очерка и вновь повторяет, что он начинался со слов «Находясь чуть не тысячу лет, почти с самого возникновения России, в постоянной борьбе с исламом...» и что состоял он из двух частей; из даваемых далее пояснений следует, что первая часть очерка шла с вышеуказанных слов до конца второй части «Записки» и включала третью часть «Записки», а вторая обнимала собой четвертую часть «Записки» (см.: ОР РГБ, ф. 657, к. 10, ед. хр. 25, л. 14).
Итак, судя по указаниям Петерсона, «историческим очерком» Н. Ф. Федоров называл основной массив текста «Записки»: он составлял две трети (или треть) второй, всю третью и четвертую ее части. Выбор именно такого рабочего названия весьма примечателен: он указывает, что вопрос о смысле и задаче истории был для Федорова своего рода стержнем «Записки», связывал все направления и ответвления его мысли.
Соответственно, второе предисловие могло составлять одну треть II части «Записки» (если шло от ее начала до слов «Находясь чуть не тысячу лет, почти с самого возникновения России, в постоянной борьбе с исламом...») или же две трети (если продолжалось до 18 параграфа). На наш взгляд, должен быть принят второй вариант, хотя Федоров и Петерсон в разные годы определяли границы исторического очерка и второго предисловия по-разному, что было связано с непрерывной работой над текстом «Записки». До начала работы над текстом I части «Записки» (т. е. с 1878 по 1887 гг.) текст со слов «Находясь чуть не тысячу лет...» и до § 18 (условно) назывался просто «предисловием». В 1887—1891 гг. шла работа над I частью «Записки», мыслившейся Федоровым как «первое предисловие»; при этом текст «предисловия» получил уточняющее название: «второе предисловие», — одновременно он дополнялся, совпав наконец с началом I части «Записки». То, что границы второго предисловия точнее определены во втором варианте, подтверждается письмом 53, где Федоров кратко излагает его содержание., вероятно потому, что не нашли его — при моем отъезде нескольких листов этого прибавления не было найдено, — я же кроме той статьи, о которой Вы пишете (о воин<ской> пов<инности>), никакой другой не брал.

5‑й лист — окончание статьи о трудолюбииЛетом 1888 и 1889 гг. Н. Ф. Федоров работал над статьей, направленной против послесловия Л. Н. Толстого к публикации сочинения Т. М. Бондарева «Трудолюбие, или торжество земледельца» (см. «Русское дело», 1888, №№ 12, 13). Эта статья положила начало работе «В защиту дела и знания...» (окончательное заглавие — «"He-делание" ли или же отеческое и братское дело?»). — получил и приношу Вам мою искреннейшую благодарность.

Юлии Владимировне и всему Вашему семейству свидетельствую мое глубочайшее почтение

Глубоко уважающий и любящий Вас

Н. Федоров

18 сент<ября>

1889.

1Ни письма Н. Ф. Федорова от 8 и 10 сентября 1889 г., ни письмо Н. П. Петерсона от 10 сентября 1889 г. не сохранились.

2Из переписки Н. П. Петерсона с В. А. Кожевниковым в период подготовки к печати 1 тома «Философии общего дела» можно почерпнуть важные данные по вопросу о границах «Исторического очерка» и «второго предисловия», составивших основу текста «Записки». Во-первых, тот текст, который Федоров называл историческим очерком, не совпадает, как это может показаться на первый взгляд, с границами III части «Записки», специально посвященной изложению взглядов философа всеобщего дела на историю (отождествление исторического очерка с третьей частью «Записки» ошибочно проведено нами в примеч. 147 к «Статьям философского содержания из III тома "Философии общего дела"» — Т. III наст. изд., с. 687). Как следует из письма Н. П. Петерсона к В. А. Кожевникову от 9 декабря 1904 г., первоначально «Исторический очерк», открывший «собственно труды Николая Федоровича, которые теперь после него остались», начинался со слов «Находясь чуть не тысячу лет, почти с самого возникновения России, в постоянной борьбе с исламом...» (Т. I наст. изд., с. 84), шел до конца II части «Записки» (первая часть очерка) и затем, уже в третьей части «Записки», продолжался со слов: «Но, по учению христианскому, [...] воскресение Христа неразрывно связано со всеобщим воскресением» (там же, с. 142). Впрочем, из этого же письма Петерсона можно заключить, что собственно «исторический очерк» охватывал меньшую часть текста второй части «Записки», начинаясь с параграфа 18, со слов «Воскрешение есть заповедь не новая...» (там же, с. 114), а текстовой блок со стр. 84 по 114 составлял предисловие, которое в разное время дополнялось (так, к концу 1880‑х 1891 гг. относятся фрагменты на стр. 68-84, т. е. начало II части «Записки»). Кроме того, к историческому очерку примыкала статья «Что такое история?» — там же, с. 135 и след. (см.: ОР РГБ, ф. 657, к. 10, ед. хр. 24, лл. 81-82).
В письме, которое может быть датировано началом января 1905 г., Н. П. Петерсон сообщал: «Вместе с этим письмом посылаю Вам то, что, по моему мнению, должно быть напечатано за Супраморализмом, — первую часть "Вопроса о братстве (т. е. о родстве), о причинах небратского, неродственного, т. е. немирного, состояния мира, и о средствах к восстановлению родства". Посылаемое Вам называлось обыкновенно первым предисловием, за коим следует второе предисловие, которое печатается и, я надеюсь, будет отпечатано и отправлено к Вам в конце праздников, и затем, исторический очерк, который также печатается, и надеюсь, что первая часть этого очерка будет напечатана к концу января» (ОР РГБ, ф. 657, к. 10, ед. хр. 29, л. 70-70 об.). Границы «Исторического очерка» и «второго предисловия» (первое предисловие совпадает с I частью «Записки») здесь не уточнены, указано лишь, что сам очерк состоит из двух частей. Однако далее Петерсон предлагает поместить после исторического очерка статьи «Собор», «Проект соединения церквей» и «О значении обыденных церквей» (ОР РГБ, ф. 657, к. 10, ед. хр. 29, л. 71 об.) — и это является фактическим свидетельством того, что конец исторического очерка есть конец «Записки» вообще.
Более того: чуть выше Н. П. Петерсон обсуждает с В. А. Кожевниковым вопрос о заглавии «Записки» и при этом оперирует выражением «исторический очерк». «Исторический очерк, с которого и началось писание всего, в июне 1878 г. в ответ на письмо Достоевского, оставшегося после Николая Федоровича, и который был прочитан Соловьевым, как я Вам уже писал, назывался в разное время различно, а сначала был без всякого заглавия; первое, полученное им название, было, кажется, Трудная повесть, а потом "Что такое история?" Но выше этого заглавия стояло заглавие — "Вопрос о братстве" и проч. И я полагаю, что такое заглавие и нужно сохранить, — оно и Н<ико>лаю Ф<едорови>чу казалось всегда наиболее соответствующим всему им написанному. Впрочем, он находил, что было бы определеннее озаглавить все написанное им — "Вопрос об объединении для воскрешения", [...] вопросом же о братстве, по мнению Н<ико>лая Ф<едорови>ча, мог бы назвать и Беллами свое известное произведение, изображающее жизнь будущего века» (там же, лл. 70 об. — 71).
В письме от 13 марта 1905 г. Н. П. Петерсон возвращается к вопросу о границах исторического очерка и вновь повторяет, что он начинался со слов «Находясь чуть не тысячу лет, почти с самого возникновения России, в постоянной борьбе с исламом...» и что состоял он из двух частей; из даваемых далее пояснений следует, что первая часть очерка шла с вышеуказанных слов до конца второй части «Записки» и включала третью часть «Записки», а вторая обнимала собой четвертую часть «Записки» (см.: ОР РГБ, ф. 657, к. 10, ед. хр. 25, л. 14).
Итак, судя по указаниям Петерсона, «историческим очерком» Н. Ф. Федоров называл основной массив текста «Записки»: он составлял две трети (или треть) второй, всю третью и четвертую ее части. Выбор именно такого рабочего названия весьма примечателен: он указывает, что вопрос о смысле и задаче истории был для Федорова своего рода стержнем «Записки», связывал все направления и ответвления его мысли.
Соответственно, второе предисловие могло составлять одну треть II части «Записки» (если шло от ее начала до слов «Находясь чуть не тысячу лет, почти с самого возникновения России, в постоянной борьбе с исламом...») или же две трети (если продолжалось до 18 параграфа). На наш взгляд, должен быть принят второй вариант, хотя Федоров и Петерсон в разные годы определяли границы исторического очерка и второго предисловия по-разному, что было связано с непрерывной работой над текстом «Записки». До начала работы над текстом I части «Записки» (т. е. с 1878 по 1887 гг.) текст со слов «Находясь чуть не тысячу лет...» и до § 18 (условно) назывался просто «предисловием». В 1887—1891 гг. шла работа над I частью «Записки», мыслившейся Федоровым как «первое предисловие»; при этом текст «предисловия» получил уточняющее название: «второе предисловие», — одновременно он дополнялся, совпав наконец с началом I части «Записки». То, что границы второго предисловия точнее определены во втором варианте, подтверждается письмом 53, где Федоров кратко излагает его содержание.

3Летом 1888 и 1889 гг. Н. Ф. Федоров работал над статьей, направленной против послесловия Л. Н. Толстого к публикации сочинения Т. М. Бондарева «Трудолюбие, или торжество земледельца» (см. «Русское дело», 1888, №№ 12, 13). Эта статья положила начало работе «В защиту дела и знания...» (окончательное заглавие — «"He-делание" ли или же отеческое и братское дело?»).