Не ранее 1900.

Черновое

Масса духовных, на всех почти языках, газет и журналовЗанимаясь в ту пору наблюдениями над современным религиозным кризисом на Западе, я выписывал несколько английских, немецких, французских и итальянских газет и журналов, преображенных шутливо Николаем Федоровичем в «массу» таковых «на всех почти языках». (Примеч. В. А. Кожевникова.), Вы говорите, принесла Вам великую пользу, она убедила Вас в силе религииНадо разуметь: в том, что и в настоящее время на Западе отмечается живость интереса к религии, что религия и там сохраняет свою силу и влияние. (Примеч. В. А. Кожевникова.). Но справедливость требует обращаться не к одной стороне, а выслушать и противников. Я, надо сознаться, вообще мало читаюПреувеличение! Читал он много, в самом разнообразном выборе. (Примеч. В. А. Кожевникова.) и почти никогда благочестивых сочинений, из опасения впасть в неверие. Я не читал ни Иоанна Кронштадтского, ни даже «Подражания Христу», считая его монашеским пониманием Христа«О подражании Христу» — трактат, автором которого считается Фома Кемпийский (1379—1471). Основная идея трактата: в мире, который во зле лежит, единственное спасение христианина заключается в подражании жизни Христа, т. е. в аскетизме, смирении, терпении, безропотном несении тягот существования. Н. Ф. Федоров же считал, что задача человека в мире, причем не одного человека, а соединенного человечества, — уподобляться Христу не только в его кенозисе и крестоношении, но и в живоносных делах («верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит» (Ин. 14:12)): исцеления, воскрешения умерших, утишения стихий, победы над смертью., Который не был ни монахом, ни отшельником, как Будда или Иоасаф-царевич. Читая же противников религии, я пришел к убеждению в их бессилии.

Меня также удивляет, как Вы, любитель музыки и театра, не читали книги «Происхождение Трагедии из духа музыки»Книгу Ницше, около этого времени появившуюся в русском переводе. С этого чтения начался живой интерес Н<иколая> Ф<едоровича> к Ницше; он вчитывался в него долго и пристально, и мне приходилось переводить ему немало текстов из тех произведений Ницше, которых тогда еще не было в русском переводе. Из критических обзоров философии Ницше он особенно ценил французскую книгу Лихтенберже2. (Примеч. В. А. Кожевникова.). Я только что начал читать эту книжкуФедоров читал следующее русское издание работы «Происхождение трагедии из духа музыки»: Ф. Ницше. Происхождение Трагедии. Об антихристе. М., 1900. В следующем абзаце Федоров касается предисловия Ф. Ницше к работе «Происхождение трагедии...». В этом предисловии, озаглавленном «Опыт самокритики», немецкий философ противопоставлял собственное истолкование мира как «эстетического феномена» христианскому миропониманию, отождествляемому им с мистицизмом. Признавая лишь ценность сверхъестественного, придавая значение «только нравственной оценке», мистицизм, по мнению Ницше, питает тем самым непримиримую «вражду к жизни», ведь «перед судом нравственности (в особенности мистической, то есть безусловной нравственности) жизнь должна быть постоянно и неизбежно неправа, потому что жизнь, по самой своей сущности, есть нечто безнравственное». Мистическая нравственность, подчеркивал далее Ницше, в своем пределе может обернуться «"стремлением к отрицанию жизни", тайным инстинктом уничтожения» (указ. соч., с. 16, 18-19). и открыл нечто такое, что уже давно Вам говорил. Европа в юности, в молодости, в средние века, в эпоху варварства была аскетом, а в старости сделалась жизнерадостным эпикурейцем: масляница наступила после постаНовое время, как эпоха упадка, было разумно, т. е. двуразумно и научно последовательно, утилитарная пошлость вместо нравственности.; и у немцев был лжеклассицизм, и эпоха возрождения есть время уже наступившего вырождения, а потом и вымирания (декадентства).

Есть значительная доля истины и в том, что он <(Ницше)> говорит о мистицизме: «ненависть к миру, осуждение природных стремлений... мир, найденный по ту сторону — все это, придуманное для того, чтобы легче оклеветать мир по сю сторону, было, в сущности, стремлением к ничтожеству, к концу, к отдыху, к Субботе Суббот»Указ. соч., с. 19., не к Празднику Праздников — к Воскресению Воскресений. Если бы Ницше под безусловною нравственностью понимал именно всеобщее телесное воскресение в виде совершеннейших существ, то понял бы, чего недоставало мистической безусловной нравственности. Но Ницше стал много хуже всех мистиков, ниже всех эпикурейцев, когда признал такую безусловную ложь, что «жизнь, по самой своей сущности, есть нечто безнравственное»Там же.. Очевидно, он не понимал ни жизни, ни нравственности. Жизнь, превращенная из рожденной в трудовую и потому бессмертная, есть высочайше нравственная. Истинное Искусство и нравственность, т. е. Воскрешение, происходят не от похоти и опьянения, а из духа целомудрия и отрезвления, <воскрешение совершается> не блудными, а возвратившимися к отцам сынами. Учение же о происхождении Искусства из опьянения и сновидений Ницше только по неизвестности имени Антихриста назвал учением ДионисаСр. в предисловии Ницше к «Происхождению трагедии...»: «В этой странной книге и восстал тогда против нравственности мой инстинкт, как инстинкт, стоящий за жизнь, и явилось по самой своей сущности совершенно противоположное учение о жизни и совершенно противоположная его оценка — чисто артистическая и антихристианская. Спрашивается, как назвать это учение? Как филолог и человек, имеющий пристрастие к словам, я окрестил его, может быть, немножко смело, — но, впрочем, кому известно настоящее имя антихриста? — именем одного греческого божества: я назвал его учением Диониса» (там же, с. 20)..

В стихотворении «Призыв»Образы этого стихотворения В. А. Кожевникова Н. Ф. Федоров использует в данном абзаце (текст стихотворения см.: Т. III наст. изд., с. 537-538). слова «Брат, проснись» относятся к сну аполлоно-вакхическому, или плуто-вакхическому, к «ночи неведения», древней, языческой, и новой, языческой же, не менее темной, и ко мнимому дню и темному воскрешению метафорическому, сократовскому, толстовскому, ибо только чрез подвиг неустанный общего Труда спящим в сумраке могилы, т. е. умершим, жизнь будет во<ссо>здана, чрез силы слепые, ставшие движимыми или управляемыми знанием. Проснись = отрезвись, которое не ждет чуда, где нужен труд.

Истинная этика требует такого добра, которое не нуждается в зле. Добро без зла находится и вне зла и [вне] того добра, которое не может быть без зла.