4 августа 1899. Воронеж.
Глубокоуважаемый и дорогой
Владимир Александрович
Крайне сожалею, что Вы не можете поехать в Среднюю АзиюВ середине августа Н. Ф. Федоров собирался в Асхабад к Н. П. Петерсону. Поскольку в силу преклонного возраста ехать одному было рискованно, В. А. Кожевников поднял вопрос о сопровождающем. Н. Ф. Федоров очень хотел, чтобы этим сопровождающим был сам В. А. Кожевников, однако последний не смог поехать., а вернее в Средину мира, к Священному Меру, к Памиру, этой кровле мира, по имени которого весь старый свет следует назвать Памирским материком, не можете побывать на пределах Царства добра <(Иран)> и зла <(Туран)>, где легче было бы для Вас решить, что говорил и что не говорил ЗаратуштраО Туркестане как отечестве Заратуштры см. в примеч. 39 к «Статьям философского содержания из III тома "Философии общего дела"» — Т. III наст. изд., с. 675-676.. Если бы наша (скорее не наша) интеллигенция одною жизнию жила с русскою землею, то приближение Руси к пределам этих ЦарствИмеется в виду утверждение России на Памире в первой половине 1890‑х гг., завершившее ее экспансию в Среднюю Азию. обязывало бы ее сказать свое слово по этому вековечному вопросу. Одно уже слово «ташкентцы» показывает, как чужд был Салтыков русской Жизни <и> ИсторииРечь идет о сатирическом цикле М. Е. Салтыкова-Щедрина «Господа ташкентцы» (1869—1872). Поводом к его написанию послужила ситуация, сложившаяся вокруг Ташкента, ставшего после его завоевания русскими войсками в 1865 г. центром Туркестанского генерал-губернаторства. Многочисленные злоупотребления чиновничества (взятки, присвоение крупных сумм, притеснение местного населения и т. д.), преступления в среде переселенцев сделали Ташкент и ташкентцев постоянными персонажами обличительной прессы и уголовной хроники. Стремясь определить в своих очерках ташкентство как историческое и духовное явление (невежество и полуобразованность, выдвижение на первый план интересов «чрева», самодурство и произвол и т. д. ), М. Е. Салтыков-Щедрин описывал и разные типы «ташкентцев». Так, в очерке «Ташкентцы-цивилизаторы» он представил «вагон 3‑го класса», в котором едет в Ташкент разнообразная публика («отставные служаки, уже порядочно обколоченные жизнью», «несколько молодых людей, жертв преждевременной страсти к табаку и водке», должник, чуть не севший в долговую яму, студент, выгнанный из училища, и т. д. и т. п.), и каждый из пассажиров вагона намеревается попытать счастья на «земле обетованной», причем единственная мечта всех устремляющихся в Ташкент — обрести спокойное, сытое существование, а при возможности и урвать побольше материальных благ. Подобная крайне сниженная характеристика морального облика переселенцев, а также сатирическая оценка «цивилизующей» роли России на новых территориях, данная М. Е. Салтыковым-Щедриным в том же очерке, вызвали негативную реакцию Н. Ф. Федорова.. От Салтыкова не укрылась эта тяга в Ташкент для наживы, но укрылось значение этого движения к центру мира.
Все это я говорю, конечно, для того, чтобы отдалить решение вопроса: ехать или не ехать в эту страну, которая, однако, от самого детства представлялась для меня в высшей степени обаятельной. Впрочем, вопрос этот решился, можно сказать, сам собою. Косьма ПетровичКозьма Петрович Афонин (1867—1918?) — воронежский знакомый Н. Ф. Федорова, служащий железнодорожного ведомства. Глубоко почитал Федорова как философа и человека. В письме Н. П. Петерсону от 27 апреля 1911 г., вспоминая «незабвенного учителя и утешителя» Н. Ф. Федорова, он писал: «Уверен, что без встречи, благодаря Вам, с Н<иколаем> Фед<оровичем>, я давно превратился бы в полузверя. Для меня Н<иколай> Ф<едорович> такая величина, которую никакая другая не затмит» (Н. Ф. Федоров и его воронежское окружение, с. 187, 188). вызвался заменить Вас, сопутствовать мне, и даже ему обещан уже отпуск и билет до ПетровскаОн, Кос<ьма> Петр<ович>, уже писал Ник<олаю> Пав<ловичу> Петерсону, прося его выехать в Красноводск., и я должен согласиться на Ваше предложениеПо всей видимости, В. А. Кожевников предлагал Н. Ф. Федорову оплатить его железнодорожный билет.. Впрочем, билет до Петровска нужно будет взять 3‑го класса, потому что и у Косьмы Петровича будет не 2‑го, а именно 3‑го класса. Отъезд назначен 15 августа. Удобно ли будет Вам приехать к этому времени в Воронеж? Свидетельствую мое глубочайшее почтение Марии Григорьевне и всем Вашим.
4 августа 1899 г.