Между 24 января и 3 февраля 1900. Ашхабад

Черновое

Глубокоуважаемый и дорогой Владимир Александрович! Иронический ответ и Веры, и РазумаВ редакцию журнала «Вера и Разум», по настоянию Н<иколая> Ф<едоровича>, была послана статья «О Всемирной Выставке»1. Редакция возвратила мне статью при очень вежливом ответе, в котором одобрялось содержание статьи, помещение же ее в журнале, однако, отклонялось, как «неудобной по некоторым обстоятельствам». (Примеч. В. А. Кожевникова.) меня не испугал. Я знаю, что вся нынешняя вера и разум, а не харьковская толькоЖурнал «Вера и Разум» выходил в Харькове., из христианской превратившаяся в буддийскую, будет против того дела и долга, признать неисполнимость которого значило бы признать беззаконность, бессовестность самого существования нашего, которое, по ребяческому суждению нынешних Веры и Разума, должно быть наполнено пустяками, а необходимое будто бы придет само собою, не требуя от нас ни усилий, ни труда (не требуя объединения в труде познания), не только всеобщего, а даже вообще труда. И Вас, знавших, что Вы посылаете «Диатрибу из времен невежества»См. примеч. 5 к письму 212., не должен удивлять насмешливый ответ редакции «Веры и Разума», которая, конечно, не читала всей рукописи. Я не знаю, стала бы редакция читать рукопись, если бы было предпослано ей письмо следующего содержания. «Мне случайно попалась рукопись, очевидно новейшего изделия, которая при первом взгляде представляется диатрибою из времен невежества и глубочайшего суеверия, а при внимательном чтении оказалась в ней неслыханная дерзость знания, признающая притом себя согласной с самою простою детскою верою. Не полагаясь на свое суждение, ибо в век позитивизма, так ограничивающего область познаваемого, что все существенное составляет, как оказывается, предмет непознаваемого, очень м<ожет> б<ыть>, что показавшееся мне дерзостью есть лишь кажущаяся дерзость, а потому я и посылаю рукопись к Вам, которые, конечно, не признают узких пределов, полагаемых для веры Кантом, а для знания не признают границ, поставляемых Контом, которые опытные науки не раз уже переходили с большим успехом, так что можно подумать, что ставить пределы и для веры и для разума есть тоже своего рода дерзость». Впрочем, все эти ухищрения совершенно бесполезны, ответ был бы тот же самый.

Почему же, Вы можете спросить меня, я продолжаю верить, если не жду других ответов, кроме прямо отрицательных или же утвердительных лишь иронически?..Этот абзац зачеркнут.

Какой удобный момент для России сказать Англии (т. е. повторить то, что она, сама Англия, говорила): Руки долой. Этот Остров, знающий только себя, не признающий себе равного, превзошел, кажется, даже евреев в умении возбуждать к себе ненависть. Эти изверги, еще недавно защищавшие разрывные пули, имеют нахальство жаловаться на употребление <таких пуль> против нихВ № 8588 «Нового времени» от 24 января (5 февраля) 1900 было приведено сообщение, перепечатанное из газеты «Times», о том, что в сражении под Спионскопом в ночь на 23 января «буры обстреляли англичан из английских же орудий и английскими же шрапнелями», взятыми в предыдущих сражениях., как бы считая употребление их своею привилегиею. Не одни воинственные горцы Запад<ной> Индии, услышав, что для них назначены разрывные пули, почувствуют беспредельную ненависть к этим извергам. Ненависть к ним растет (ибо и Южную Африку, [2 слова неразб.] Китай обратят в новую Ирландию, как и Индию) и соединит все народы, и окружат остров злодеев и грабителей всего мира. Голос обрадованных народов возопиет: разрушайте, разрушайте его. Пал, пал он, злой Лондон!Весь этот абзац Н. Ф. Федоровым зачеркнут. По всей видимости, столь резкий и яростный выпад против «злого Лондона» в немалой степени был вызван разочарованием и раздражением от известия В. А. Кожевникова, сообщившего об отказе журнала «Вера и Разум» напечатать статью о всемирной выставке. Здесь Федоров как бы смещает вспыхнувшие гнев и оскорбление на другой предмет — механизм, который им самим объяснялся неоднократно: слепой силе не можем дать почувствовать свою боль и обиду и потому выплескиваем ее на ближних. Не случайно мыслитель немедленно устыдился своих чувств, прекрасно понимая, откуда истек этот призыв к уничтожению острова, хотя бы и «знающего только себя», и зачеркнул написанные строки. Ср. спокойный и объективный тон по отношению к Англии в письме В. А. Кожевникову от 4 февраля 1900.