3 марта 1902. Москва

Москва. 3 марта. 1902.

Глубокоуважаемый

Николай Павлович!

Большое спасибо Вам за письмо и многочисленные статьи, к нему приложенныеН. П. Петерсоном были высланы В. А. Кожевникову статьи, появившиеся в рамках асхабадской полемики за период с 5 по 20 февраля: статьи Pensoso «Отрывок из религиозного учения Зороастра» (5 февраля, № 36) и «Свобода на рознь» (16 февраля, № 47), статьи Н. Ф. Федорова «По поводу полемики о "Блаженной жизни"» (14 февраля, № 45) и В. А. Кожевникова «Поэтесса вдумчивой скорби» (20 февраля, № 51).. Прочитавши последний ответ г. Pensoso «Свобода на рознь», мы находим, что этот господин ведет полемику крайне недобросовестно, что и обличается в посылаемой при сем статьеСтатья Н. Ф. Федорова «Последнее слово к г‑ну Pensoso» (см. преамбулу к разделу «Асхабадская полемика»).. В конце ее сказано, что ввиду явных искажений, позволяемых себе г<осподин>ом Pensoso, и приписывания им своим оппонентам того, чего они и не думали говорить, дальнейшую полемику с ним касательно прежних статей мы считаем невозможною. Но, конечно, этим замечанием мы не думаем стеснять Вас нимало в этом отношении, так что если Вы этого мнения не разделяете, или если с его стороны последует что-либо новое такое, чего Вы не сочтете возможным оставить без ответа, то, конечно, Вы не должны стесняться в этом отношении и будете поступать по личному Вашему взгляду на обстоятельства дела. Не помешало бы заметить г‑ну Pensoso, что относительно «туманности»В статье «Свобода на рознь» Pensoso в очередной раз назвал изложение мыслей «московского автора» и его асхабадского единомышленника «туманным и спутанным». есть изречение Гёте: «в статье ли пишущего или в голове читающего туман?», и этот вопрос тем более вправе мы были бы предложить, что критикуемые им мысли были известны В. Соловьеву и он на туманность их отнюдь не жаловался, и на вопрос (непонятный г‑ну Pensoso) о трансцендентном и имманентном воскресении: «не нужно ли заменить чем-либо эти выражения?»Этот вопрос, по всей видимости, был задан В. С. Соловьеву самим Н. Ф. Федоровым. Что касается Pensoso, то в статье «Свобода на рознь» он «подловил» автора статей о воскрешении еще на одном «противоречии»: «Относительно "блаженной жизни" автор начал говорить иначе, чем раньше. Раньше он говорил о блаженной жизни загробной, по воскрешении, а теперь — о блаженной жизни на земле, под условием исполнения воли Бога отцов.
Такое мнение — не новость.
У Л. Н. Толстого оно было выражено уже давно. Если на земле понятна блаженная жизнь при условии исполнения воли Бога и победы над природой, то загробная блаженная жизнь без всякой деятельности (см. отрывок учения Зороастра: "воскресшим ничего не придется делать"), без всяких задач, без исполнения воли и т. д. — мало понятна и ответ: жизнь для жизни — не удовлетворяет» («Асхабад», 16 февраля 1902, № 47). — отвечал, что заменять их иными совершенно излишне. Надо помнить и то, что необходимость внимания читающего должна возрастать сообразно с сжатостью статьи; при усиленном внимании кажущийся туман рассеялся бы. Что касается до упрека в «гувернерстве», то ему нет места в учении, которое все время заботится о превращении несовершеннолетних в совершеннолетних, не нуждающихся ни в гувернерстве, ни в надзоре, ни в карах наказанияЗащищая принцип свободы совести («Только без принуждения, без насильственных мер, только при "свободе на рознь" каждый получает право смотреть миру и истине прямо в глаза и смело сказать свое слово о вечных вопросах человечества»), Pensoso в статье «Свобода на рознь» резко обрушивался на федоровское толкование этого принципа: по мнению философа «общего дела», он является ценностью лишь для нынешнего человечества — «несовершеннолетнего», пребывающего в состоянии вечной розни, не пришедшего еще «в разум истины». Не желая вникнуть в логику построений Федорова и Петерсона, оппонент обвинял их в стремлении узурпировать право на истину, навязать свое мнение инакомыслящим: «Г‑ну нравится роль гувернера в жизни, и для более легкой победы ему необходимо отрицать "свободу на рознь". Да, победа при этом не окажется трудной до поры до времени. И многие впадают в подобную же ошибку, полагая насильственное запрещение равносильным победе. А в результате то, о чем они хлопочут, замирает под гнетом запрещений» («Асхабад», 16 февраля 1902, № 47). Ответ на данный упрек был дан Н. Ф. Федоровым в статье «Последнее слово к г‑ну Pensoso» и Н. П. Петерсоном в «Письме в редакцию» газеты «Асхабад», сопровождавшем публикацию этой статьи (19 марта 1902, № 78). «В доказательство того, что со стороны авторов статей о воскрешении ни о каком гувернерстве, ни о каком принуждении или насилии и речи быть не может», Петерсон приводил три выдержки из «Самодержавия», одна из которых: «Всеобщее обязательное образование есть христианская обязанность Царя-восприемника, заключающаяся в том, чтобы всех сделать достойными аттестата зрелости, свидетельствующего, что получившие его вышли из возраста шалостей и баловства (к шалостям в обширном, народном смысле причисляются и разбои, а война к баловству), вышли из возраста увлечения игрушками (мануфактурами всякого рода) и, как участники общего великого дела*, не нуждаются ни в надзирателях, ни в гувернерах, ни в карцерах».. Если же под гувернерами он разумеет учителей народа и не мирится даже с ними, то это будет уже равносильно требованию свободы на невежество! Единственное применение принуждения допущено лишь применительно к образованию несовершеннолетних, но и то только для того, чтобы избавить совершеннолетних от всего принудительного со стороны и от рабства перед природою.

Благодарим за предложение начать печатание самого труда в его полном виде! Бесспорно, это было бы очень хорошо, но... но... для этого требуется предварительно привести все в порядок, а мы все простираемся в даль... Однако было бы весьма желательно прислать Вам для напечатания по крайней мере помещаемые в начале труда «Пасхальные вопросы»О работе над статьей «Пасхальные вопросы» (будущий «Супраморализм») см. примеч. 105 к разделу «Статьи философского содержания из III тома "Философии общего дела"» — Т. III наст. изд., с. 682.. Но и они, с тех пор как были написаны, подвергались добавлениям и изменениям, так что и они теперь находятся в виде неудобочитаемом. Попробуем привести их в порядок и о дальнейшем сообщим.

— Еще P.S. о Pensoso! Что касается того, что он презрительно именует «китайщиною»«Туманное мировоззрение автора напоминает китайщину с ее культами предков» (Pensoso. Свобода на рознь // Асхабад, 16 февраля 1902, № 47)., т. е. культ предков, то культ этот есть принадлежность всякого народа, кроме интеллигенции; хамитизм же есть свойство интеллигенции, да и то, по счастью, не всей. Примириться же могут интеллигенция и народ в действительном воскрешении, как уже в совершеннейшем культе отцов, уже не в детски-наивном смысле его в виде подобий и пр., а в реальном, деловом...

Посылаем также Вам статью о НицшеСтатья Н. Ф. Федорова «Несколько слов о Ницше» (см. примеч. 32 к разделу «Асхабадская полемика»).: поводом частным к напечатанию ее служат обстоятельства, указанные в ее начале; общим же то соображение, что трудно найти другое учение, которое так хорошо содействовало бы разъяснению истинного учения, учения о деле, как ницшеанское, только, конечно, не в положительном смысле, а с отрицательной стороны. Любому тезису Ницше учение Н<иколая> Ф<едорови>ча противопоставляет свой положительный антитезис, как Вы увидите из краткой даже статьи.

Доканчиваю письмо уже после ухода Н<иколая> Ф<едорови>ча и добавлю, что лично я очень рад Вашей газетной деятельности и благодарю за тщательное напечатание статьи об Аде НегриРечь идет о статье В. А. Кожевникова «Поэтесса вдумчивой скорби», которая была прислана им Н. П. Петерсону вместе с письмом от 28 января 1902 (текст статьи см.: Т. IV наст. изд., с. 557-561).. Видимо, и Н<иколай> Ф<едорович> доволен печатанием статей, хотя в силу своих свойств и говорит, что из этого едва ли выйдет польза. Но этим не смущайтесь и продолжайте!

Мое глубокое почтение Юлии Владимировне и наилучшие пожелания Вам всего хорошего от преданного Вам В. Кожевн<икова>.