8. Н. П. Петерсону. 17 ноября

17 ноября 1874. Москва

Друг мой Николай Павлович, Вы очень меня порадовали, уведомив, что у Вас все по-старому: председателем Ильин, и Вы, конечно, секретаремВероятно, речь идет о Владимире Александровиче Ильине, керенском землевладелице, «гвардии поручике» (см.: «Адрес-календарь и памятная книжка Пензенской губернии на 1883 г.». Пенза, 1884). Судя по контексту письма, В. А. Ильин какое-то время исполнял должность председателя Керенского съезда мировых судей (в 1879—1880‑х гг. ее постоянно занимал Н. X. Логвинов), однако проверить этот факт нам не удалось.. У меня тоже по-старому: Бартенева я оставил...В своих воспоминаниях Н. П. Петерсон соотносит эту фразу с уходом Н. Ф. Федорова из Чертковской библиотеки (см.: ОР РГБ, ф. 657, к. 5, ед. хр. 7, л. 7 об.), однако в данном случае он ошибается. После перевода Чертковской библиотеки в 1873 г. в помещение Московского Публичного и Румянцевского музеев мыслитель не был с ней связан и — как в 1873 г., так и в августе-октябре 1874 г. — подрабатывал в качестве корректора (ср. в письме Н. П. Петерсона Н. А. Чаеву от 16 августа 1874: «...надеется и в Москве жить, занимаясь корректурой, перепиской или чем-либо в этом роде» (Т. IV наст. изд., с. 653). Кроме того, П. И. Бартенев, библиотекарь Чертковки, с 1873 г. также уже не имел к ней отношения, поскольку на новом месте его сменил Е. В. Барсов (см. примеч. 2 к письму 1). Фраза «Бартенева я оставил» подтверждает наше предположение о том, что в указанный период Николай Федорович был связан с журналом «Русский архив» (см. там же), вычитывая корректуры, а может быть, исполняя и другую работу по журналу. В настоящее время нахожусь у Чижова. Он, Чижов, предложил мне заниматься постоянно его библиотекою, т. е. ставить вновь приобретаемые книги и составлять систематический каталог — плата помесячноБиблиотека Федора Васильевича Чижова (1811—1877), ученого, общественного деятеля-славянофила, включала свыше 4000 томов: «книг и брошюр артистического, исторического, экономического, статистического и технического содержания» (У. Г. Иваск. Частные библиотеки в России. Опыт библиографического указателя. Ч. 2, СПб., 1912, с. 70-71; «Отчет Московского Публичного и Румянцевского музеев за 1876—1878 гг.». М., 1879, с. 119). Интересен факт, установленный Л. М. Коваль: когда в 1878 г. библиотека по завещанию владельца была передана в Московский Публичный и Румянцевский музеи, для приемки и разбора этой библиотеки были командированы библиотекарь Музеев Е. Ф. Корш и Н. Ф. Федоров (Л. М. Коваль. Страница истории. Николай Федорович Федоров и Московский Публичный и Румянцевский Музеи // Философия бессмертия и воскрешения. Вып. 1, с. 237). Возможно, свою роль здесь сыграл и тот факт, что Н. Ф. Федоров в ноябре 1874 г., непосредственно перед поступлением на службу в библиотеку Музеев, занимался упорядочением и каталогизацией собрания Чижова по просьбе последнего.
По воспоминаниям Н. П. Петерсона, «о Чижове Н<иколай> Ф<едорови>ч говорил с большою симпатиею» (ОР РГБ, ф. 657, к. 5, ед. хр. 7, л. 8).. Приняв же во внимание, что новых книг поступает не очень много, составление же систематического каталога не может быть постоянным, Вы увидите, что это занятие не только не может, но и не должно быть постоянным. Есть у меня и другие работы, но тоже временные. Все это, полагаю, может быть покончено к мес<яцу> февралю или марту. Если к тому времени Вам предложат составление отчетов по мировым участкам и Вы найдете возможным передать мне эту работу, то этим доставите Вашему покорнейшему слуге удовольствие прожить хотя некоторое время в Керенске. Что касается до Керенской моей квартиры, по-прежнему остающейся за Вами, признаюсь, это последнее обстоятельство приводит меня в немалое смущение. Я не могу не ценить в нем истинно дружеского расположения с Вашей стороны, но желаю, чтобы оно обходилось Вам не так дорого, и льщу себя надеждою, что Вы устроите это дело согласно моему желанию.

Любящий Вас Н. Федоров.

Поклон мой Фаине Ивановне, вашим чадам и домочадцам и моим хозяйкам.

Относительно Керенской старины могу сообщить Вам очень немногое: сделана мною краткая выписка из Шлоссера т. IV стр. 227—233 о событиях, в которых принимал участие И. Р. РонцовСм. примеч. 2, 3 к письму 7..

Отдаленность квартиры (адрес Вам известен: я надеюсь в непродолжительном времени переменить квар<тиру>, о чем не премину известить Вас) препятствовала мне посещать публ<ичную> библиотекуРечь идет о библиотеке Московского Публичного и Румянцевского музеев.; к тому же она была закрыта до последних чисел октября. Не теряю надежды приобрести ПахтаРечь идет об издании: Р. Пахт. Геогностическое исследование, произведенное в губерниях Воронежской, Тамбовской, Пензенской и Симбирской от Воронежа до Самары. Б.м., б.г. Р. Пахт, член Императорского Географического общества, занимавшийся геогнозией, или исторической геологией, в 1853 г. обследовал почвы указанных им губерний (остатки песчаника, глину, окаменелости и т. д.) с целью «определить восточные границы девонской формации» (4‑й период палеозойской эры). По всей видимости, Н. Ф. Федоров и Н. П. Петерсон, изучая Керенский край, занимались и вопросами исторической геологии. В письме к Н. П. Петерсону от 12 августа 1874 г. Н. Ф. Федоров просил ученика поискать «хотя в тех обрывах, из которых керенцы добывают камень», и привезти в Москву окаменелости, раковины, образчики каменной породы и т. д. и еще кое-что в этом роде.

17 ноября

1874 г.

1Вероятно, речь идет о Владимире Александровиче Ильине, керенском землевладелице, «гвардии поручике» (см.: «Адрес-календарь и памятная книжка Пензенской губернии на 1883 г.». Пенза, 1884). Судя по контексту письма, В. А. Ильин какое-то время исполнял должность председателя Керенского съезда мировых судей (в 1879—1880‑х гг. ее постоянно занимал Н. X. Логвинов), однако проверить этот факт нам не удалось.

2В своих воспоминаниях Н. П. Петерсон соотносит эту фразу с уходом Н. Ф. Федорова из Чертковской библиотеки (см.: ОР РГБ, ф. 657, к. 5, ед. хр. 7, л. 7 об.), однако в данном случае он ошибается. После перевода Чертковской библиотеки в 1873 г. в помещение Московского Публичного и Румянцевского музеев мыслитель не был с ней связан и — как в 1873 г., так и в августе-октябре 1874 г. — подрабатывал в качестве корректора (ср. в письме Н. П. Петерсона Н. А. Чаеву от 16 августа 1874: «...надеется и в Москве жить, занимаясь корректурой, перепиской или чем-либо в этом роде» (Т. IV наст. изд., с. 653). Кроме того, П. И. Бартенев, библиотекарь Чертковки, с 1873 г. также уже не имел к ней отношения, поскольку на новом месте его сменил Е. В. Барсов (см. примеч. 2 к письму 1). Фраза «Бартенева я оставил» подтверждает наше предположение о том, что в указанный период Николай Федорович был связан с журналом «Русский архив» (см. там же), вычитывая корректуры, а может быть, исполняя и другую работу по журналу.

3Библиотека Федора Васильевича Чижова (1811—1877), ученого, общественного деятеля-славянофила, включала свыше 4000 томов: «книг и брошюр артистического, исторического, экономического, статистического и технического содержания» (У. Г. Иваск. Частные библиотеки в России. Опыт библиографического указателя. Ч. 2, СПб., 1912, с. 70-71; «Отчет Московского Публичного и Румянцевского музеев за 1876—1878 гг.». М., 1879, с. 119). Интересен факт, установленный Л. М. Коваль: когда в 1878 г. библиотека по завещанию владельца была передана в Московский Публичный и Румянцевский музеи, для приемки и разбора этой библиотеки были командированы библиотекарь Музеев Е. Ф. Корш и Н. Ф. Федоров (Л. М. Коваль. Страница истории. Николай Федорович Федоров и Московский Публичный и Румянцевский Музеи // Философия бессмертия и воскрешения. Вып. 1, с. 237). Возможно, свою роль здесь сыграл и тот факт, что Н. Ф. Федоров в ноябре 1874 г., непосредственно перед поступлением на службу в библиотеку Музеев, занимался упорядочением и каталогизацией собрания Чижова по просьбе последнего.
По воспоминаниям Н. П. Петерсона, «о Чижове Н<иколай> Ф<едорови>ч говорил с большою симпатиею» (ОР РГБ, ф. 657, к. 5, ед. хр. 7, л. 8).

4См. примеч. 2, 3 к письму 7.

5Речь идет о библиотеке Московского Публичного и Румянцевского музеев.

6Речь идет об издании: Р. Пахт. Геогностическое исследование, произведенное в губерниях Воронежской, Тамбовской, Пензенской и Симбирской от Воронежа до Самары. Б.м., б.г. Р. Пахт, член Императорского Географического общества, занимавшийся геогнозией, или исторической геологией, в 1853 г. обследовал почвы указанных им губерний (остатки песчаника, глину, окаменелости и т. д.) с целью «определить восточные границы девонской формации» (4‑й период палеозойской эры). По всей видимости, Н. Ф. Федоров и Н. П. Петерсон, изучая Керенский край, занимались и вопросами исторической геологии. В письме к Н. П. Петерсону от 12 августа 1874 г. Н. Ф. Федоров просил ученика поискать «хотя в тех обрывах, из которых керенцы добывают камень», и привезти в Москву окаменелости, раковины, образчики каменной породы и т. д.