121. Н. Ф. Федоров, Н. П. Петерсон — В. А. Кожевникову. 15 июля

15 июля 1896. Воронеж

Глубокоуважаемый

Владимир Александрович!

Позволяю себе послать Вам книгу С. Г. Рыбакова «Церковный звон в России»С. Г. Рыбаков. Церковный звон в России. СПб., 1896.. Она, как мне кажется, может иметь некоторое значение при написании статьи, которую Вы хотели написать, — «Поющий Кремль, или Башни Кремля, что они такое и чем должны бы быть?», как необходимое дополнение Вами же написанной и уже напечатанной статьи «Стены Кремля — что они такое и чем они могли бы быть»О статье В. А. Кожевникова «Стены Кремля» и выраженных в ней идеях о назначении искусства см. примеч. 212, 223 к «Отечествоведению» — Т. III наст. изд., с. 621-622, 623. О статье, посвященной «воспитательно-образовательному значению музыки» (Н. Ф. Федоров предлагал для нее название «Поющий Кремль...», а В. А. Кожевников, по окончании работы, назвал ее «Власть звука»), см. примеч. 2 к письму 123.. По поводу книги Рыбакова послана статейка в «Археологические Известия и Заметки»Заметка Н. Ф. Федорова в «Археологических известиях и заметках» за 1896 г. не появлялась. Текст ее утрачен., в которой указывается на различие способов звонить в колокола у нас, в России, и на Западе (в Италии, Франции и Германии), различие, представляющее один из редких случаев, где преимущество несомненно на нашей стороне. В этой статейке вопрос о звонах у нас и на Западе, о причинах, по которым возник и до сих пор удерживается западный способ звона — посредством раскачивания не языка, а самого колокола, — предлагается рассмотреть и обсудить на предстоящем Археологическом Съезде в РигеЗапрос о колокольных звонах на X Археологический съезд в Риге, состоявшийся с 1 по 20 августа 1896 г., по всей видимости, послан не был.. Затем в статейке указывается на вопрос, возбуждаемый Рыбаковым (стр. 46 и 47 его книги), какому из звонов принадлежит будущность, — ритмическому ли, как полагает Рыбаков, или мелодическому, как думает отец Израилев?!..С деятельностью священника Аристарха Александровича Израилева (1817—1901), протоиерея г. Ростова, было связано движение за возрождение в России мастерства церковного звона, которое в послепетровское время находилось в упадке. Им был опубликован целый ряд статей о колокольных звонах, восстановлено и распространено забытое гармоническое настраивание колоколов. Особенно много сделал о. Аристарх Израилев для введения в церковную практику мелодического колокольного звона. Оценивая в своей книге заслуги пастыря, С. Г. Рыбаков в то же время высказывал сомнение в том, что «идея мелодического звона» «имеет будущность». По его убеждению, она «плохо вяжется с характером колокольного звона» и противоречит традиции этого звона, сложившейся в России, где важна не мелодия, а ритмический рисунок. Введение же в русский церковный звон мелодии «совершенно нарушило бы его характер, явилось бы чем-то чуждым ему, странным, несовместимым с впечатлением, которое мы, русские, издавна привыкли воспринимать от церковного звона. Колокола русские, — подчеркивал Рыбаков, — имеют собственную музыку, не мелодическую, а ритмическую. В отдельных случаях можно, конечно, ради любопытства осуществлять идею мелодического звона, но было бы странным вообще слышать с высоты колоколен на языке, так сказать, колоколов мелодии, которые до сих пор раздавались и производили впечатление в исполнении человеческих голосов» (С. Г. Рыбаков. Указ соч., с. 46). И при этом выражается несомненное убеждение, что более образовательным д<олжен> б<ыть> признан звон мелодический, потому что мелодический звон службу, совершаемую ныне в храме, переносит на улицу, на площадь, делает участниками в службе всех на всем обширном пространстве, куда звон доносится. Выражается также убеждение, что при таком расширении храма возбуждается и воспитывается благоговение, чувство, совершенно чуждое нашему времени и даже противоположное всему направлению века; при этом невозможна будет площадная и уличная брань, как немыслима она в храме. Указывается и на миссионерское значение мелодического звона: посредством мелодического звона всеми службами, кроме литургии верных (которую, быть может, найдут неуместным передавать колокольным звоном в местах разноверных; хотя в храмы во время всяких служб открыт ныне доступ всем инославным и иноверным), могут быть постоянно оглашаемы инославные и иноверные, и тем будет исполняться великая миссия приведения всех к единому настроению. Могучий звон колоколов будет действовать сильнее всяких проповедей, вносящих больше розни, чем единства. Миссионерское значение мелодического звона указывается самим Рыбаковым, полагающим, что будущность принадлежит не мелодическому, а ритмическому звону. На странице 47‑й своей книги Рыбаков приводит выписку из «Лит<овских> Епарх<иальных> Ведом<остей>», в которой автор, прослушав мелодические звоны, устроенные отц<ом> Израилевым в с. Ваулове, между прочим говорит: «как хорошо было бы, если бы эти мерные, мелодические звуки, раздаваясь все громче и громче с православных наших храмов, покрыли собою нестройное гудение колоколов, раскачиваемых на гордо высящихся латинских костелах». В заключении сказано, что православная церковь, имея вокальную музыку внутри храма, с мелодическим звоном получила бы музыку инструментальную вне храма.

Копия этой статейки послана самому Рыбакову в письме, которым он возбуждается к тому, чтобы и сам представил свою книжку на Рижский СъездБыла ли представлена книга С. Г. Рыбакова на X Археологический съезд в Риге, неизвестно. Письмо Н. Ф. Федорова С. Г. Рыбакову не обнаружено.. В письме к Рыбакову доводы о важном значении звона, и именно мелодического, дополняются указанием на значение, которое он может иметь на дальнем Западе, в Америке, где бедные, надо думать, лишены всяких способов к удовлетворению религиозных потребностей, так как в храмы впускаются только те, которые могут купить места, т. е. люди состоятельныеЭти сведения Н. Ф. Федоров почерпнул из книги А. П. Лопухина «Заокеанский Запад в религиозно-нравственном отношении» (СПб., 1887); подробнее см. примеч. 73 к «Отечествоведению» — Т. III наст. изд., с. 602.. Если это верно, то легко понять, какое значение может иметь для бедняков в этой стране мелодический звон, если он, доступный всем, будет раздаваться с православных там храмов. В письме к Рыбакову задается также вопрос, не встретит ли запрещения наш мелодический звон на ближнем Западе, в Западной Европе, и особенно в Европе католической, — в виду несомненно образовательного и миссионерского значения этого звона; а вместе выражается и пожелание, чтобы Министерство Иностранных Дел, предполагающее ныне увеличить число православных храмов в иностранных государствах, устраивало бы во вновь созидаемых храмах звон мелодический. К мелодическому звону необходимо присовокупить и наружную роспись храмов, имеющую также миссионерское значение. Но как мелодический звон есть лишь призыв к соединению в общей молитве, так и наружная живопись — иконы-картины — указывает лишь на соединение, ибо православная церковь, по самому устройству, не может иметь притязания на господство. Если с мелодическим звоном и наружною росписью в странах инославных и иноверных храмы будут иметь миссионерское значение, то внутри России они будут школами, т. е. образовательным средством. Ваша будущая статья — «Поющий Кремль» — не будет ли вместе новым и сильнейшим доводом в пользу великого значения мелодического звона?

Пользуюсь случаем, который привел меня писать это письмо в день Св. равноапостольного Владимира, чтобы принести Вам мое поздравление со днем Вашего ангела и пожелать всего наилучшего в мире.

Глубоко уважающий Вас, душевно преданный и всегда готовый к услугам Вашим

Н. Петерсон.

1896 года

15 июля

Г. Воронеж,

Острожный бугор,

дом № 4й.

1С. Г. Рыбаков. Церковный звон в России. СПб., 1896.

2О статье В. А. Кожевникова «Стены Кремля» и выраженных в ней идеях о назначении искусства см. примеч. 212, 223 к «Отечествоведению» — Т. III наст. изд., с. 621-622, 623. О статье, посвященной «воспитательно-образовательному значению музыки» (Н. Ф. Федоров предлагал для нее название «Поющий Кремль...», а В. А. Кожевников, по окончании работы, назвал ее «Власть звука»), см. примеч. 2 к письму 123.

3Заметка Н. Ф. Федорова в «Археологических известиях и заметках» за 1896 г. не появлялась. Текст ее утрачен.

4Запрос о колокольных звонах на X Археологический съезд в Риге, состоявшийся с 1 по 20 августа 1896 г., по всей видимости, послан не был.

5С деятельностью священника Аристарха Александровича Израилева (1817—1901), протоиерея г. Ростова, было связано движение за возрождение в России мастерства церковного звона, которое в послепетровское время находилось в упадке. Им был опубликован целый ряд статей о колокольных звонах, восстановлено и распространено забытое гармоническое настраивание колоколов. Особенно много сделал о. Аристарх Израилев для введения в церковную практику мелодического колокольного звона. Оценивая в своей книге заслуги пастыря, С. Г. Рыбаков в то же время высказывал сомнение в том, что «идея мелодического звона» «имеет будущность». По его убеждению, она «плохо вяжется с характером колокольного звона» и противоречит традиции этого звона, сложившейся в России, где важна не мелодия, а ритмический рисунок. Введение же в русский церковный звон мелодии «совершенно нарушило бы его характер, явилось бы чем-то чуждым ему, странным, несовместимым с впечатлением, которое мы, русские, издавна привыкли воспринимать от церковного звона. Колокола русские, — подчеркивал Рыбаков, — имеют собственную музыку, не мелодическую, а ритмическую. В отдельных случаях можно, конечно, ради любопытства осуществлять идею мелодического звона, но было бы странным вообще слышать с высоты колоколен на языке, так сказать, колоколов мелодии, которые до сих пор раздавались и производили впечатление в исполнении человеческих голосов» (С. Г. Рыбаков. Указ соч., с. 46).

6Была ли представлена книга С. Г. Рыбакова на X Археологический съезд в Риге, неизвестно. Письмо Н. Ф. Федорова С. Г. Рыбакову не обнаружено.

7Эти сведения Н. Ф. Федоров почерпнул из книги А. П. Лопухина «Заокеанский Запад в религиозно-нравственном отношении» (СПб., 1887); подробнее см. примеч. 73 к «Отечествоведению» — Т. III наст. изд., с. 602.