205. В. А. Кожевникову. 17 ноября

17 ноября 1899. Ашхабад

17 нояб<ря> 1899

Глубокоуважаемый и дорогой Владимир Александрович.

В воззвании к повсеместному устроению школ-храмов — что мне кажется у Вас самым важным и ценнымСм. примеч. 2 к письму 203., — нужно бы указать на значение соединения школ с храмами, не как, конечно, сбережения места, а во-1‑х как на реакцию против безобразий современного лаицизма, особенно у наших мнимых союзников — французов, а во-2‑х как на исполнение заповеди, данной Поправшим смерть, чтобы сущим во гробех жизнь возвратить: ...Научите (школа), крестяще (храмы) все языки во имя Троицы как образца соединения и умиротворения. В этой заповеди заключается повеление о повсеместном устроении школ-храмов как средства умиротворения, которое и должны бы совершить представители всех языков, сошедшиеся для умиротворенияСостоявшаяся в мае 1899 г. в Гааге международная конференция по вопросу о сокращении вооружений, которая была созвана по инициативе России, не удовлетворила Н. Ф. Федорова. В своих письмах В. А. Кожевникову и статьях на тему умиротворения он не раз излагал собственное видение того, какой должна быть Конференция мира., т. е. для обращения орудий разрушения в орудия спасения от общих бедствий, путем постепенного обращения всеобщеобязательной воинской повинности во всеобщеобязат<ельное> образование или познавание. Тогда Съезд представителей всех религийМысль об организации на Всемирной выставке 1900 г. в Париже Всемирного конгресса религий по образцу того, который состоялся на Всемирной выставке 1893 г. в Чикаго, активно обсуждалась в 1898—1899 гг. органами европейской и русской печати (см. также примеч. 87 к «Статьям философского содержания из III тома "Философии общего дела"» — Т. III наст. изд., с. 680). (кроме евреев) вполне исполнил бы, сам того не сознавая, величайшую христианскую заповедь, хотя и теперь сошлись они по заповеди Воскресшего Умиротворителя, доказывая тем, что дело умиротворения живущих для воскрешения умерших подвигается бессознательно даже против воли нынешнего поколения, хотя и очень медленно.

При соединении школы с храмом такие безжизненные науки, как География и История, которые для народных школ заменяют все науки, получат смысл и жизнь, когда будут рассматривать землю — предмет географии — как немирное жилище, производящее кладбище — предмет Истории. Такое отношение живущих (сынов) к умершим (отцам), конечно, указывает на долг первых к последним.

Не знаю, сказано ли у Вас о смысле соединения школы с храмом, и нельзя ли, если не сказано, прибавить об этом в нескольких строкахО смысле соединения школы с храмом В. А. Кожевников, достаточно осторожный в публичном исповедании воскресительных идей Федорова, в своей статье «Обыденные храмы в Древней Руси» высказался лишь самым общим образом, указав на благотворное влияние, которое могли бы иметь школы-храмы для «подъема нравственного уровня народа». Те дальние горизонты «всеобщего дела», которые вставали у Н. Ф. Федорова за проектом повсеместного построения школ-храмов, не были обозначены в статье Кожевникова. Речь шла о формировании «сельских, крестьянских (и в то же время общехристианских) добродетелей», «об установлении теснейшей связи» даваемого школой образования «с действительными, очевидными народу нуждами его крестьянской жизни и с до сих пор непререкаемыми для огромного большинства нравственно-религиозными и национально-патриотическими основами жизни» («Русский вестник», 1900, № 1, с. 218, 219). Активно-христианский смысл, вкладывавшийся Н. Ф. Федоровым в понятие школы-храма, был здесь практически стерт, и несколько «намекающих» фраз о воспитании «привычки к труду и любви к нему, и притом к труду не в смысле обеспечения себялюбивой наживы, а в смысле основы всеобщего блага», к труду, «не на прихоти, а на дело направленному», о «поминании усопших» как «важнейшем условии для успешности всего дела с народной точки зрения» (там же, с. 221) ничего в указанном мыслителем направлении не проясняли..

Судя по присланным статьямВ. А. Кожевников прислал Н. Ф. Федорову оттиски из №№ 10 и 11 журнала «Русский вестник», где публиковался его очерк «Северно-русские думы и впечатления», включивший ряд идей мыслителя (см. в примеч. 1 к «Отечествоведению» — Т. III наст. изд., с. 589)., Вы могли бы и об этом предмете сказать что-либо очень убедительное. Благодарить за сообщение сведений о храмах обыденных следует и даже должно, конечно, не меня, а тех, которые доставили эти сведения, каковы Ребрин и др. Можно написать благодарность и Белокурову С. Ал. и ни в каком случае не мне. Этою незаслуженною благодарностью Вы мне сделали бы большую, очень большую неприятностьВ примечании к статье «Обыденные храмы в Древней Руси» В. А. Кожевников представил историю вопроса об обыденных храмах и выразил благодарность всем отозвавшимся на обращение о доставлении сведений об этом обычае. Были упомянуты и Н. Ребрин, и С. А. Белокуров, и И. Лавров, и Т. Е. Чулков (фамилии последних были названы в письме 206) — см.: «Русский вестник», 1900, № 1, с. 193-194. По настоянию Н. Ф. Федорова, его имя названо не было..

Свидетельствую мое глубочайшее почтение Марии Григорьевне, Сергею и [Михаилу] Михайловичам.

Преданный всею душею

Н. Федоров.

P.S. Не можете ли Вы показать статью «Туркестанских Ведомостей» о съездах археологов и естествоиспытателей в Туркестане ЯнчукуНиколай Андреевич Янчук (1859—1921) — историк, музыковед, этнограф. Председатель музыкально-этнографической комиссии при этнографическом отделе Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии. С 1892 г. Н. А. Янчук служил в Московском Публичном и Румянцевском музеях помощником библиотекаря, в 1897 г. был переведен на должность хранителя Дашковского этнографического музея. Н. Ф. Федоров просил В. А. Кожевникова познакомить ученого со своей статьей «О месте будущего археологического съезда» («Туркестанские ведомости», 10 октября 1899, № 79). Именно Н. А. Янчук, по инициативе Н. Ф. Федорова, представил X Археологическому съезду в Риге два запроса — о прародине индоевропейского племени и об учреждении научной экспедиции по изучению Памира (см. примеч. 52 к «Супраморализму» — Т. I наст. изд., с. 513), и опубликованная в «Туркестанских ведомостях» статья начиналась с упоминания этих запросов (см. Т. III наст. изд., с. 207-208). и вообще тем, которые могли бы оказать содействие к осуществлению этого дела?

1См. примеч. 2 к письму 203.

2Состоявшаяся в мае 1899 г. в Гааге международная конференция по вопросу о сокращении вооружений, которая была созвана по инициативе России, не удовлетворила Н. Ф. Федорова. В своих письмах В. А. Кожевникову и статьях на тему умиротворения он не раз излагал собственное видение того, какой должна быть Конференция мира.

3Мысль об организации на Всемирной выставке 1900 г. в Париже Всемирного конгресса религий по образцу того, который состоялся на Всемирной выставке 1893 г. в Чикаго, активно обсуждалась в 1898—1899 гг. органами европейской и русской печати (см. также примеч. 87 к «Статьям философского содержания из III тома "Философии общего дела"» — Т. III наст. изд., с. 680).

4О смысле соединения школы с храмом В. А. Кожевников, достаточно осторожный в публичном исповедании воскресительных идей Федорова, в своей статье «Обыденные храмы в Древней Руси» высказался лишь самым общим образом, указав на благотворное влияние, которое могли бы иметь школы-храмы для «подъема нравственного уровня народа». Те дальние горизонты «всеобщего дела», которые вставали у Н. Ф. Федорова за проектом повсеместного построения школ-храмов, не были обозначены в статье Кожевникова. Речь шла о формировании «сельских, крестьянских (и в то же время общехристианских) добродетелей», «об установлении теснейшей связи» даваемого школой образования «с действительными, очевидными народу нуждами его крестьянской жизни и с до сих пор непререкаемыми для огромного большинства нравственно-религиозными и национально-патриотическими основами жизни» («Русский вестник», 1900, № 1, с. 218, 219). Активно-христианский смысл, вкладывавшийся Н. Ф. Федоровым в понятие школы-храма, был здесь практически стерт, и несколько «намекающих» фраз о воспитании «привычки к труду и любви к нему, и притом к труду не в смысле обеспечения себялюбивой наживы, а в смысле основы всеобщего блага», к труду, «не на прихоти, а на дело направленному», о «поминании усопших» как «важнейшем условии для успешности всего дела с народной точки зрения» (там же, с. 221) ничего в указанном мыслителем направлении не проясняли.

5В. А. Кожевников прислал Н. Ф. Федорову оттиски из №№ 10 и 11 журнала «Русский вестник», где публиковался его очерк «Северно-русские думы и впечатления», включивший ряд идей мыслителя (см. в примеч. 1 к «Отечествоведению» — Т. III наст. изд., с. 589).

6В примечании к статье «Обыденные храмы в Древней Руси» В. А. Кожевников представил историю вопроса об обыденных храмах и выразил благодарность всем отозвавшимся на обращение о доставлении сведений об этом обычае. Были упомянуты и Н. Ребрин, и С. А. Белокуров, и И. Лавров, и Т. Е. Чулков (фамилии последних были названы в письме 206) — см.: «Русский вестник», 1900, № 1, с. 193-194. По настоянию Н. Ф. Федорова, его имя названо не было.

7Николай Андреевич Янчук (1859—1921) — историк, музыковед, этнограф. Председатель музыкально-этнографической комиссии при этнографическом отделе Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии. С 1892 г. Н. А. Янчук служил в Московском Публичном и Румянцевском музеях помощником библиотекаря, в 1897 г. был переведен на должность хранителя Дашковского этнографического музея. Н. Ф. Федоров просил В. А. Кожевникова познакомить ученого со своей статьей «О месте будущего археологического съезда» («Туркестанские ведомости», 10 октября 1899, № 79). Именно Н. А. Янчук, по инициативе Н. Ф. Федорова, представил X Археологическому съезду в Риге два запроса — о прародине индоевропейского племени и об учреждении научной экспедиции по изучению Памира (см. примеч. 52 к «Супраморализму» — Т. I наст. изд., с. 513), и опубликованная в «Туркестанских ведомостях» статья начиналась с упоминания этих запросов (см. Т. III наст. изд., с. 207-208).