Г. Pensoso находит, будто его оппонент только в конце своей статьи признал, что «объединение для всечеловеческого дела не потребует никакого принуждения», и саркастически восклицает по этому поводу: «Наконец-то!.. Вот и хорошо! Не надо было автору в одной и той же статье противоречить себе»Pensoso. Свобода на рознь // Асхабад, 16 февраля 1902, № 47.. Да противоречия никакого и не было! Свобода на рознь — повторяем в третий раз, если не в четвертый, — есть отсутствие единства, общего дела для всех. Ко вступлению в него, в общее дело, а следовательно, и к предварительному отысканию как цели общечеловеческого дела, так и путей к нему, мы и призываем, призываем всех и, конечно, добровольно, а не по принуждению, которое не только невозможно, но даже и немыслимо по учению, излагаемому в статьях оппонентов г‑на Pensoso, кроме разве принуждения при обязательном образовании несовершеннолетних. Да и возможно ли говорить о принуждении или насилии, когда все излагаемое учение проникнуто призывом к делу общему для всех и родному для каждого, проникнуто призывом к полнейшему согласию, образец которого дан в Триедином Боге, в Коем нет ни ига, ни гнета, ни тени принуждения, но нет и розни, нет ни господства, ни рабства. И если г‑ну Pensoso угодно быть рьяным защитником «свободы на рознь», то его оппонент желает быть только сторонником добровольного согласия. Г. Pensoso, по-видимому, не хочет понять, что праву вести словесную войну в ожидании, что истина сама собою явится, противопоставляется не принуждение, а объединение в таком деле, которое могло бы примирить всех и сделало бы столь дорогую ему свободу на рознь и нежелательною, и ненужною. Искание же примирительного начала всегда существовало: мы не говорим уже об эклектизме и синкретизме; но сама «Критика чистого разума» — что она такое, как не проект мира в ученом мiре? Толстой, с которым нам случалось говорить об этом вопросе, заметил даже, что он удивляется, как после Канта мог быть спор между спиритуалистами и материалистами. Примирительный проект Канта мог бы действительно осуществиться, если бы причины теоретических споров не коренились в жизни практической и в свойствах лиц, занимающихся полемикой. Вот почему критика разума практического обязана была указать на средства и на пути к объединению, а между тем Кант представил в ней скорее контрпроект мира, проект вечной борьбы, хотя из-под пера того же мыслителя и вышла особая статья с проектом вечного мира. Проект же действительного избавления от всякой розни и борьбы, — как от войны с оружием, войны величавой, так и от войны словесной, чернильной, жалкой, но душегубительной, — есть вместе с тем проект и восстановления всех жертв борьбы и розни. Он-то, этот проект, и должен заменить и может заменить свободу совести.

Г. Pensoso утверждает, будто относительно блаженной жизни «автор начал говорить иначе, чем раньше: раньше он (автор) говорил о блаженной жизни загробной, по воскрешении, а теперь — о блаженной жизни на земле под условием исполнения воли Бога отцов»Там же.. Здесь цитирующий опускает самое существенное, слова: «Бога отцов не мертвых, а живых». Вся выписка доказывает, что г. Pensoso вовсе не понял учения о том общем деле, которое могло бы избавить от всякой борьбы и смерти. Он не понял или не хотел понять различия между трансцендентным воскрешением (к которому надо причислить и приводимое им в его статье о Зороастре5 февраля 1902 г. в № 36 газеты «Асхабад» Pensoso поместил перевод фрагмента «Авесты» под заглавием «Отрывок из религиозного учения Зороастра» (фрагмент этот был взят им из книги «Erläuterungen zum neuen Testament aus einer neueröffneten morgenlandischen Quelle», Riga, 1775 («Пояснения к Новому Завету из новооткрытых восточных источников»). Выбор отрывка на фоне полемики вокруг учения о воскрешении вряд ли был случаен — речь в нем шла о финальном воскресении мертвых: они оживут по слову Ормузда, их души и тела вновь «станут одним творением», затем последует суд, когда каждому воздастся по делам его. «Ормузд исполнит свое дело и ничего не станет более творить. Воскресшим ничего не придется делать. [...] Мир бессмертный, чистый и великий воцарится».) и воскрешением имманентным, т. е. между воскрешением, которое произойдет, или может произойти, помимо разума и воли, знания и дела человеческого рода, и воскрешением волею Божиею, но через самих людей совершаемым. Такое учение и было формулировано в статье «По поводу статей о народном доме» в словах: «жить необходимо не для себя (эгоизм) и не для других (альтруизм)... Жить необходимо со всеми живущими для воссоздания всех умерших в жизнь бессмертную»Слова самого Федорова. Петерсон в своей статье дает их цитатой. и т. д. Это и есть воскрешение имманентное, т. е. объединение всех живущих для этого дела, воскресение не как чудо, а как естественное следствие перехода слепой силы природы в разумную во исполнение воли Божией, не желающей погибели никого и хотящей «всем спастися и в разум истины прийти»1 Тим. 2:4.. Вопреки упреку г‑на Pensoso, в приведенной статье говорилось о жизни именно на земле, или, точнее, на всех землях или мирах вселенной. Также и в статье «По поводу полемики о блаженной жизни» три раза или, вернее, пять раз говорилось о воскрешении как деле всех людей, да и вся статья эта говорит только об этом деле. К сожалению, г. Pensoso присвоил себе широкое право игнорирования всего, что говорится против него или что ему не нравится, и даже право приписывания своему оппоненту того, чего он и не думал говорить; а это делает спор с ним невозможным. Вот почему, дабы не утруждать более внимание читателей бесплодною полемикою, мы заявляем, что объяснения с г. Pensoso по этому поводу мы прекращаем.