С тех пор, как доктор Кулябко сделал опыт оживления сердца, а потом повторил этот опыт и многие другие, можно и должно считать вопрос об оживлении уже открытым. И в кладбищах, бывших Кремлях и острожках как высших инстанциях для решения вопроса о смерти и жизни — их, [попыток оживления,] истинное место, так как Кремли должны превратиться в Школы-Музеи вместе с Храмами.

Опыты оживления, делаемые в больницах, могут и должны стать делом кладбищ, — т. е. кладбища обратятся в больницы.

Опыты Мечникова также могут быть отнесены к вопросу о жизни и смерти; теория же его должна быть признана выражением нынешнего вырождающегося и вымирающего поколенияФедоров имеет в виду теорию «ортобиоза» (гармоничной человеческой жизни, основанной на рациональном поведении, правильном питании, оздоровлении организма), изложенную в книге И. И. Мечникова «Этюды о природе человека» (1903). Мечников призывал к научному изучению старости и смерти, к созданию геронтологии и танатологии с целью максимального увеличения продолжительности жизни. По убеждению ученого, при достижении идеала ортобиоза и продления полноценной, насыщенной человеческой жизни до 100—120 лет будет устранена одна из основных дисгармоний нашей природы, заключающаяся в страхе смерти: у стариков будет возникать инстинкт естественной смерти и они будут уходить из жизни без ужаса и страдания, считая смерть как бы «конечной целью человеческого существования». Ниже Федоров упоминает один из приведенных Мечниковым примеров «инстинкта естественной смерти» в животном мире — у «насекомых, известных под именем поденок», эфемеров: их личинки живут в воде долго, иногда 2—3 года, «в окрыленном же состоянии» жизнь этих насекомых «длится никак не больше нескольких часов»; они стаями поднимаются в воздух, «совокупляются, немедленно кладут комки яиц, падающих в воду» и вскоре погибают, — причем перед смертью теряют всякий инстинкт жизни (их можно спокойно взять руками, они не оказывают сопротивления). (См.: И. Мечников. Этюды о природе человека. Собр. соч. Т. II. М., 1956, с. 218-222, 230.), которое вопрос о возвращении жизни понимает лишь в смысле ее продления. Теория эта ничего [нового] в себе не заключает, но много старого мерзкого. Пример насекомого, представленный им, сам за себя говорит. Жизнелюбивые личинки, достигнув известного возраста, в брачном наряде поднимаются на воздух и тут совершают браки и вместе с тем теряют и жизнь. Упавшие же, как истощенные, не выказывают никакой любви к жизни и умирают. Подобное и у людей наблюдалось. Молодые в первую ночь так неумеренно предавались половой страсти, что к утру делались стариками, истощенными и даже умирали и, конечно, в последние [минуты] не выказывали ни малейшей любви к жизни от полного истощения. Спрашивается, к чему нужны опыты продления жизни, когда существует такой короткий путь к достижению цели, признаваемой Мечниковым идеальною. Изумительно, почему Мечников думает, что если смерть будет засыпанием (но без пробуждения), то с жизнию будут легко расставаться?

Только глупцы, именно по глупости — следовательно, надо им простить — признают своим правом давать границы долгу к отцам, т. е. родителям за жизнь полученную платить, чем им вздумается.