Фарисей в евангельской притче, указав в своей краткой, но многосодержательной молитве«Фарисей став молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь. Пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю» (Лк. 18:11—12). Иудейская секта фарисеев, возникшая во II или III в. до н. э., огромное значение придавала обрядовому благочестию, но твердо держась буквы закона, часто игнорировала его дух. Фарисеи, вместе с саддукеями, были главными противниками проповеди Христа. на то, что он делает и чего не делает, исчислил однако не все свои добродетели. Если собрать все, что сказано в Евангелии о фарисеях, то получилась бы очень длинная молитва. Так, не упомянутая в молитве этого фарисея, но весьма чтимая вообще фарисеями добродетель хранения субботы, то есть добродетель «не делания», перешла к новофарисеям и принята ими так радушно, что применение ее расширилось далеко за пределы ветхозаветные: старофарисеи ревновали об одной субботе в неделю; новые любители «8-часового дня» желают 16-часовой субботы ежедневно. Главный же представитель новофарисействаИмеется в виду Л. Н. Толстой с его проповедью «неделания». желал распространить ее на все дни недели и на все часы дня.

Другой представитель новофарисейства праздничные дни сделал «днями гордости». Третий строгий ревнитель прав труда запрещает всякую (бескорыстную) уступку труда и его результатовПод «третьим представителем новофарисейства» Федоров, вероятно, имеет в виду Э. Золя (о его взглядах на труд см. примеч. 40 к «Статьям разного содержания» (раздел «Статьи о Л. Н. Толстом)), выступившего против выдвинутой Н. Федоровым идеи международного книгообмена (см. примеч. 75 к «Статьям о разоружении и умиротворении). Кого называет Федоров «вторым представителем новофарисейства» установить не удалось.. Приобретенное трудом должно, по его мнению, быть исключительною принадлежностью трудящегося, то есть собственностью, исключающею всякое, хотя бы частичное, хотя бы временное, неоплаченное отчуждение, потому что (говорит он) оно делало бы трудящегося рабом тех, в чью пользу происходило бы отчуждение.

Это грустно, но, пожалуй, верно, пока сами люди чужды друг другу, пока человек человеку — не человек, а зверь. Только восстановление родства уничтожит и эгоизм с его собственностью, и альтруизм с его пожертвованием.

Но самый важный порок ученых новофарисеев состоит в том, что они утратили всякое понятие о необходимости участия всех разумных существ в деле знания; забыли, что наука — средство, а не цель, что ученые — не господа, а слуги, слуги не народа, а всенародного, всеобщеобязательного дела. Им, гордящимся своим высоким саном «ученого», менее чем кому-либо позволительно вырождаться в рабов капитализма и состязаться с ними в наживе и барышничестве.