(5 § III гл. 3-й кн. II части «Основных вопросов философии истории»)Печатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 7, ед. хр. 57 (копия рукой Н. П. Петерсона — к. 3, ед. хр. 4, лл. 437-438).
Заметка написана по следам чтения книги Н. И. Кареева «Основные вопросы философии истории» (ч. 1-2, СПб., 1887). Подробный критический разбор историософских взглядов Кареева, в частности его понимания прогресса, Федоров дал в I части «Записки» (см. преамбулу и примеч. 12, 19 к I части «Записки» — Т. I наст. изд., с. 468-469). В данной заметке он разбирает окончание главы «Биологические законы в социологии. Отождествление общества с организмом. — Дарвинизм в социологии. — Параллелизм видовой, коллективно-психической и социальной жизни. — Общественность животных. — Историчность человека». Выступая против концепции социал-дарвинизма («Общество есть явление развития надорганического» и законы его не сводятся к природным), Кареев, в частности, разбирал популярное сравнение человеческого социума с «обществами животных» и стремился показать, что если такое сравнение и допустимо применительно к высшим животным (птицам, млекопитающим, особенно — обезьянам: в стаи и стада их объединяет «власть вожака», т. е. некое подобие социального авторитета; у обезьян питание и охрана детенышей совершается при участии всего «общества»), то оно совершенно неприемлемо для «улья», «муравейника», тут связь основывается лишь «на физическом происхождении». Но и у высших животных — у обезьян, — замечал Н. Кареев, возможность социализации ограничена: вследствие нарождения новых членов стадо растет, увеличивается, и когда вожак теряет способность управлять им, неизбежно распадается; кроме того, «слабое психическое развитие и отсутствие языка делают невозможным и обмен мыслями, создающий развитую идейную культуру и традицию». А именно общая культура и традиция, вырастающие на способности разума к «отвлеченным идеям», и создают, по убеждению Кареева, человеческое общество.
Все цитаты, приводимые Федоровым в заметке, см.: Н. И. Кареев. Основные вопросы философии истории. Ч. 2, СПб., 1887, с. 108-109.

Отвергая антропоморфизм, впадают в зооморфизм. Отвергая человеческое, впадают в скотское, отвергая скотское, впадают в зверское.

Говоря о нарождении, благодаря коему стадо обезьян, неспособное представлять то, что они не видят, распадается, автор умалчивает о другом явлении, которое гораздо прежде также приведет к распадению по той же причине, по причине неспособности представлять то, что перестало быть видимым, т. е., говоря о нарождении, автор умалчивает о смерти, хотя память об отцах служит связью, а забвение ведет к распадению, восстановление же памяти предков ведет к воссоединению, к братству. Этот путь братский вовсе не признается автором; ему нужен иной способ. «Уклонение (у обезьян) единицы от общего типа не идет далее единичных случаев неповиновения социальному авторитету», т. е. для прогресса нужно не единичное, случайное повиновение сынов отцам, а общее, систематическое неповиновение, т. е. нужна, во-первых, критика или осуждение прошедшего (отцов) и настоящего во имя будущего; и нужно, во-вторых, общее восстание сынов против отцов, т. е. революция. Итак, у обезьян нет способности частное неповиновение превратить в общее, нет языка, чтобы составить заговор. В этом соединении есть и интеграция, есть и общая идея, может быть, и идеал, и несомненно есть и история, хотя и прескверная. «Только способность к абстракции создает общие идеи и институты как нечто отвлеченное, как постоянные системы отношений, не основанных на непосредственном психическом воздействии». Нужно забыть, что люди — сыны, отцы, братья, нужно забыть даже, что они (люди) живые, чувствующие существа, чтобы стало возможным появление класса чиновников, купцов (хлебных торговцев, например), Робеспьеров, Наполеонов, Петров Великих и, наконец, философов, полагающих в абстракции прогресс человечества. То, что психология, лежащая в основе социологии (науки о бездушном обществе), называет душею, есть способность к отвлечению, способность не только не признавать в других людях родственных себе существ, а даже не признавать их живыми, имеющими такие же потребности и чувства, как и мы сами; для философии они делаются простыми представлениями, или, точнее, «идеями». «Совокупность этих отвлеченных идей составляет духовную культуру».

***