«История пиэтизма в реформатской церкви», 1880 и след. г. и «История пиэтизма в лютеранской церкви», 1884—1886 гг.А. Ritschl. Geschichte des Pietismus in der reformirten Kirche. Bonn, 1880; А. Ritschl. Geschichte des Pietismus in der lutherischen Kirche des 17 und 18 Jahrhunderts. Abt. 1, Bonn, 1884; Abt. 2, Bonn, 1886. В своем трехтомном труде Ричль стремился показать, что мистический элемент, привнесенный в процессе исторического развития протестантства в это учение, на деле глубоко чужд его духу. «Мистика, по его мнению, есть порождение языческого неоплатонизма, на что указывает с одной стороны утверждаемое мистикой положение, что Бог не мир, что Он есть отрицание мира, с другой — утверждаемое мистикой благочестие, как состоящее в экстатическом соединении с Богом, в основе которого опять-таки лежит языческое отрицание мира» (В. Керенский. Указ. соч., с. 42). раскрывают «полную противоположность между мистикою и лютеранством. Мистика утверждает отречение от мира, поставляя ценность нравственного поведения человека в зависимость от экстатического соединения с Богом; лютеранство же, напротив, утверждает господство человека над миром, утверждая в то же время высокую ценность нравственного поведения самого в себе, вне отношения к религии»В. Керенский. Указ. соч., с. 41—42.. Конечно, истинная религия не ставит нравственность в зависимость от экстатического соединения с Богом, но и не отделяет ее от религии, поставляя людям образцом объединения Бога Триединого, не мистического объединения, а действительного управления миром, не Бога превращая в орудие господства над природою, а себя самих обращая в многоединое орудие Бога. Ричлево трехтомное опровержение мистицизма по важности может быть поставлено наравне с трехтомным изложением его собственного учения...
(Пробел в рукописи)
***
...Трудно отыскать что-либо более неопределенное, чем учение Ричля об оправдании и спасении... Люди перессорились, охладели к Богу, утратили надежду на него; но в этом, полагает Ричль, не было еще тяжкого оскорбления Богу; было лишь небольшое оскорбление, и Бог не осуждал, не проклинал людей, и ужасных последствий, которые будто бы повлек за собою грех, не существует. (Каких это последствий греха не существует? По библейскому сказанию последствием греха была смерть, — не существует, следовательно, смерти?! Так ли думает Ричль?) Грех, по его мнению, — скорее дурная привычка, чем наследственный порок; сознание людьми своей богоотчужденности Ричль не считает проклятиемНо что же в таком случае Ричль разумеет под проклятием? Что может быть хуже отчуждения? Федоров здесь откликается на следующее изложение мыслей Ричля, данное в другой книге В. Керенского: На Западе. (Очерки внутреннего состояния современного лютеранства). Казань, 1899, с. 46: «Грех, по его мнению, с религиозной стороны может быть определен только как недостаток упования на Бога, равнодушие к Нему, со стороны нравственной как эгоистичность стремлений человека. Вообще же грех по природе своей есть скорее дурная привычка, чем существенное изменение природы последнего <... > Поэтому и следствиями греха является простое удаление от Бога, но не вражда к Нему. Отсюда же в свою очередь грех не должен влечь и не влечет за собой тех страшных последствий в отношении Бога к человеку, какие обычно связываются с первородным грехом». Ср. в книге В. Керенский. Школа ричлианского богословия, с. 28: «Но если нет юридического удовлетворения Богочеловеком за грехи человечества, значит, нет особенно тяжкого оскорбления человеком Бога в акте грехопадения и нет, следовательно, первородного греха в смысле глубокой и наследственной порчи человеческой природы, а потому нет и гнева Божия на грешное человечество».. Очевидно, для самого Ричля такое состояние не было бы особенно неприятным. Есть ведь и такие люди! Они, подобно Ричлю, не видят тяжкого оскорбления, не видят проклятия в отчуждении себя от Бога. Но если это так, то зачем же в таком случае толковать о Царстве Божием на земле, о Церкви как средстве объединения людей друг с другом и с Богом, как это однако делает Ричль?