У московских купчих по самую смерть пользовался славою пророка Иван Яковлевич, описанный у Прыжова в числе многих московских дураков и дурИван Яковлевич Корейша (? — 1861) — юродивый и прорицатель, более 40 лет проведший в московском доме для умалишенных, куда к нему постоянно стекался народ (в основном — женщины). В журнале «Домашняя беседа» он прославлялся как «юродствующий во имя Христа» и провидец. Скептически юродство Ивана Яковлевича Корейши и чрезмерная экзальтация его почитательниц были оценены в книге историка Ивана Гавриловича Прыжова (1827—1885) «Двадцать шесть московских лже-пророков, лже-юродивых, дур и дураков». М., 1864, с. 3-37.. Но и интеллигенты нуждаются в пророках, хотя бы эти пророки, как Толстой, давали лишь отрицательные ответы: студенту говорит он «не учись», чиновнику — «не служи», призываемому к воинской повинности — «откажись». «Не плати податей!» — говорит податным. Для Выставки — «динамитцу!»; Музеи <и библиотеки> нужно <бы> сжечь. Храмы и Музеи — «хуже кабаков!». Не жить ни с кем, ни для кого — вот высшая цель, воля Бога, т. е. самого Толстого. Жить не для себя лучше жизни для себя, что означает: лишить себя жизни. Лучше всего совсем не жить. Это безусловная нирвана, нигилизм, самая злая нетовщина.

Издеваясь над здравым смыслом, все это <он> называет непротивлением злу. Эти частные советы он возвел в общий, верховный закон, во всеобщий принцип, конечно, высшего «Безумия» под названием не-думания и неделания. Сам того не сознавая, <он> составляет полную противоположность Панлогизму, Пангегелизму. <Эта> Философия «Безумия» есть порождение «века бездушия», века капитализма <и> индустриализма. Верный своей отрицательной философии, Толстой, осмотрев промышленно-художественную выставку, произнес: «Динамитцу бы!» В библиотеке Румянцевского Музея он сказал: «сжечь бы все эти книги!»

Рабы Толстого, конечно, усмотрят во <всем> этом <проявления> глубины чувства, <благородного> негодования и т. п.... Но как [они] назовут нашу критику чистого (теоретического) безумия, не-думания, и критику безумия практического (неделания)Все ученые, т. е. люди, обреченные на бездействие, считают не-делание добродетелью, и самою трудною добродетелью немногих избранных.. <Критикой> Зоила или Менцеля?Зоил — древнегреческий философ и оратор IV в. до н. э.; придирчивый критик гомеровских поэм («Порицание Гомеру» и др.). В XIX в. его имя стало нарицательным, обозначая завистливого, мелочного и недоброжелательного критика. Вольфганг Менцель (1798—1873) — немецкий публицист и историк; известен резкой критикой в адрес Гете и литературного течения «Молодая Германия»: запрещение в 1835 г. в Германии произведений членов этого течения (Л. Берне, Л. Винбара, Т. Мундта и др.) не в последнюю очередь было спровоцировано выступлениями Менцеля, имя которого также стало нарицательным и, с легкой руки Г. Гейне, употреблялось для обозначения политического доносчика. О, нет! слишком много чести! Не <критикой ли> Терсита? нет! еще хуже — лакея, для коего и Толстой даже не великий человек, конечно, не потому, чтобы Толстой не был великим человеком, а потому, что лакей всегда остается лакеем.

Задача всех сделать познающими и все сделать предметом знания и дела, т. е. всех объединить в действии, чтобы все рождающее и потому умерщвляющее стало делом воссозидания. Это и будет все-думанием и все-деланием.

...Лишь только было это написано, получилось известие о безнадежном <(по болезни)> положении Л. Н. ТолстогоТолстой был тяжело болен в конце июня — начале июля 1901 г. и в январе—феврале 1902 г. Обе болезни сопровождались кризисными состояниями, когда возникала реальная угроза смертельного исхода. Какой именно из двух этих случаев имеет в виду Федоров, установить трудно., и тотчас лицо его для нас преобразилось и заставило искать в нем только хорошее.

***