Автор статьи «Великий спор» предлагает Восточной Церкви подчиниться папскому авторитету и этим средством, нужно полагать, надеется положить конец спору, великому, как он называет его, на место того, чтобы сказать «чудовищному»Печатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 9, ед. хр. 46 (копия рукой В. А. Кожевникова с поправками Н. П. Петерсона — к. 3, ед. хр. 4, л. 341). Заметка написана по поводу шестой главы работы В. С. Соловьева «Великий спор и христианская политика», открывшей серию сочинений философа по вопросу о соединении церквей (о самой работе и отношении к ней Федорова см. в примеч. 175). В конце этой главы Соловьев, говоря о пагубных последствиях церковного раскола, писал: «Византизм восстал против усиленной централизации Рима. Он был бы вполне прав, если бы помимо римской централизации мог дать церквам деятельное и крепкое единство для общего дела. Но он этого сам не мог. Церкви остались разделенными, и последствия этого разделения доселе парализуют историческую силу христианства, и перед нами, по-видимому, стоит дилемма: или принудительная централизация Рима, или отсутствие церковного единства» (Соловьев. 4, 101).. Очевидно, что автор смотрит на эту борьбу более с эстетической стороны, чем с нравственной. Ответ составителя примечаний тогда соответствовал бы предложению сочинителя статьи, если бы сам предлагал Вселенский Собор, как средство прекращения грандиозного спораШестая глава работы В. С. Соловьева «Папство и папизм. Смысл протестантизма» была напечатана в № 18 газеты «Русь» за 1883 г. с обширными полемическими примечаниями прот. А. М. Иванцова-Платонова, проф. Московского университета по кафедре церковной истории. Критически оценивая тезис В. С. Соловьева о верховном авторитете римской кафедры, А. М. Иванцов-Платонов указывал на то, что главным церковным авторитетом и в нераздельной церкви первых десяти веков, и в Восточной церкви после раскола был и остается Вселенский собор и что «нам нужно скорбеть не столько об отсутствии внешней централизации в смысле западном, сколько об ослаблении древнего соборного начала и живого взаимообщения между поместными православными церквами». В следующем номере газеты были помещены «Несколько объяснительных слов» В. С. Соловьева на примечания своего оппонента и ответ на это объяснение А. М. Иванцова-Платонова, который, согласившись с тем, что «соединение Церквей — дело великое, и давным-давно многие умы и совести» им заняты и желают его решения «на твердой почве вселенского христианства», вновь отверг заявленный В. С. Соловьевым в VI главе его работы тезис о «принудительной централизации Рима». Тем не менее, несмотря на присутствовавшую в примечаниях и ответе Соловьеву мысль о главенстве в Церкви соборного начала, А. М. Иванцов-Платонов не выдвинул идею Вселенского собора как возможного пути обсуждения спорных вопросов между Западной и Восточной церквами, что и вызвало нарекания Федорова. Кстати, сам Соловьев в последней главе работы («Общее основание для соединения церквей»), появившейся в № 23 газеты «Русь», в качестве первого практического шага к соединению указал на необходимость «вновь пересмотреть все главные спорные вопросы между двумя церквами не с полемическими и обличительными целями, как это делалось доселе, а с искренним желанием вполне понять противную сторону, оказать ей всю справедливость и, в чем должно, согласиться с нею» (Соловьев. 4, 112).
В заметке Н. Ф. Федорова очерчены контуры идей мыслителя о соединении церквей и назначении Вселенского собора, развитые позднее в работах «Собор» и «Проект соединения церквей».. Но для философов, писателей мысли важнее дел. Если же мы взглянем на небольшой спор двух писателей с деловой стороны, со стороны дела, то увидим, что для защитника папского авторитета, передающего все дело в руки папы, и не остается никакого дела, пока оно не будет ему указано признанным им авторитетом. Для тех же, которые не слагают с себя обязанности действовать, признают соборное действие, предстоит заменить чудовищный спор великим делом, т. е. начать переговоры с своими собратиями, т. е. другими журналами по вопросу об общем деле и о необходимости средоточия, объединяющего центра, т. е. Вселенского Собора, — прибавлять слово «постоянный» нет надобности, ибо в слове «вселенский» оно заключается. Вселенский Собор есть собор всех поколений: человечество всегда, а не по временам только должно действовать как один человек. Переговоры о соборе для самой журналистики есть вопрос о прекращении анархии, царствующей в ней самой. Журналы суть органы, посредством коих целые группы людей, народы, сословия и все специальности, как небратские состояния, могут вести переговоры, совещаться между собою о своем объединении, т. е. о Вселенском Соборе. К сожалению, журналы до сих пор были органами спора, а не совещания. И такое состояние кажется всем совершенно нормальным, и самый вопрос о соединении покажется диким, чуть не безнравственным. Нужен радикальный переворот в самых основных воззрениях, чтобы понять, что мы поставлены в такое положение, что безнравственность для нас обязательна. Только Общее дело нравственно; в общественном деле нельзя быть нравственным.