По поводу «Краткой повести об Антихристе»

Сколько раз Вы выдавали себя за пророка; да одно уже подписывание своего имени под такими статьями, <как повесть об Антихристе, > доказывает, что Вы пришли «в свое имя». Нужен же путь не к миру, а к союзу в деле познания слепой бесчувственной силы>. Мир есть уже результат союза и без него быть не может²⁵³Печатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 9, ед. хр. 43, л. 1 (копия рукой В. А. Кожевникова с поправками Н. П. Петерсона — к. 3, ед. хр. 4, л. 335). Прямое обращение во втором лице свидетельствует о том, что, возможно, Н. Ф. Федоров намеревался изложить свою оценку «Краткой повести...» в виде письма к В. С. Соловьеву (так же, как тремя годами ранее сделал набросок письма по поводу полемики с последним Б. Н. Чичерина)..

***

Будет ли наступающее столетие веком Антихриста или Антихристианства, началом конца мира или же веком (юбилеем) Христа и Христианства, т. е. началом совершеннолетия или совершенства религии, науки, искусства, нравственности?²⁵⁴Печатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 9, ед. хр. 34; к. 9, ед. хр. 43, л. 1-1 об. (копия рукой В. А. Кожевникова с поправками Н. П. Петерсона — к. 3, ед. хр. 4, лл. 316-318, 335).

---

Записка об Антихристе («Книжки "Недели"», февраль 1900 г. «Под пальмами») есть ответ на возражение против статьи того же автора (Вл. С. Соловьева) «Что такое Россия?» ([№] 37, 1897 г. газеты «Русь»). В защиту статьи «Что такое Русь», т. е. против России, против светской власти, которую он обратил в Антихриста, а Православие подчинил Католицизму²⁵⁵Осенью 1897 г. Н. Ф. Федоров познакомил В. С. Соловьева со своей статьей, написанной в качестве возражения на заметку философа «Что такое Россия?», вошедшую в цикл «Воскресные письма» (см. в примеч. 175). В своем ответе Соловьеву мыслитель подчеркивал мессианское призвание государства Российского, истолковывая теорию «Москва — Третий Рим» в духе активного христианства: задача России — «исполнение долга воскрешения во всей его полноте и действительности, а не в виде одного поминовения»; «только внесение этого долга в мир, призвание всего мира к исполнению его может дать смысл существованию России» (Т. II наст. изд., с. 12). Размышления Федорова о назначении России были тесно связаны в этой статье с размышлениями о назначении самодержавной власти, «стоящей в отцов и праотцов место» (не случайно статья, написанная в ответ Соловьеву, стала частью работы «Самодержавие»). Задачу царской власти Федоров полагал в воспитании и просвещении народа, приуготовлении его к общему делу, возглавить которое призвана церковь (см. Т. II наст. изд., с. 16). Тот вариант благого разрешения истории, ставшей «работой спасения», который выдвигал мыслитель, предполагал религионизацию всех сторон общественной и государственной жизни, коренную переоценку ценностей, переориентацию всей цивилизации и культуры. Соловьев же, представляя в «Краткой повести...» вариант истории как пути погибели, повествуя о тех исторических событиях, которые предшествовали появлению антихриста, как бы готовили почву для него, указывал, в частности, на повсеместную секуляризацию государственной жизни, а также на крушение «старого, традиционного строя отдельных наций»: «...почти везде исчезают последние остатки старых монархических учреждений» и «Европа в двадцать первом веке представляет союз более или менее демократических государств — европейские соединенные штаты» (Соловьев. 10, 197). Отсюда и возможность избрания самозванца сначала «президентом» европейских соединенных штатов (известно, сколь отрицательно относился Федоров к конституционализму и вообще к псевдодемократическим, парламентским дрязгам, считая их принадлежностью «несовершеннолетия»), а затем провозглашения его императором. Кроме того, в видении исторических судеб мира, представленном в «Краткой повести...», Россия, о мессианской роли которой как собирательницы и умиротворительницы народов столько писал Федоров (как, впрочем, и сам Соловьев в предыдущие годы), — лишь одно из рядовых государств Европы, безликая частичка ассимилированной европейской общности. Разочарование в русском мессианизме, в идее Третьего Рима, по свидетельству Е. Н. Трубецкого («Миросозерцание Вл. С. Соловьева». Т. 2, с. 303), отчетливо проявилось у Соловьева в последние годы жизни, свидетельством чему и стала «Краткая повесть об антихристе».
Поскольку Соловьев был знаком с ответом Федорова на его заметку «Что такое Россия?» (этот ответ первоначально носил название «Что такое Русь?»), то Федоров воспринял начало «Краткой повести...» как своего рода полемический выпад против этого ответа. В письме В. А. Кожевникову от 26 марта 1900 г. он замечал: «Фантазию Соловьева не только читал, а даже за месяц до появления этой статьи в печати сказал, кого хочет уязвить этот папист» (Т. IV наст. изд., с. 418).
Однако вряд ли Соловьев в «Краткой повести...» стремился опровергнуть статью Федорова «Что такое Русь?» и его идеи о смысле и назначении самодержавной власти. Речь в «Краткой повести...» шла о другом: о подмене истинной идеи, полагаемой в основу исторического развития, идеей ложной. Сам Федоров в разборе «Краткой повести...» указывал, насколько далек самозванец-антихрист, глава секуляризованного, «либерально-эгалитарного» сообщества, пусть даже носит он титул «римского императора», от самодержца, венчаемого на царство, вступающего на престол по праву сыновней преемственности, ответственного перед Богом за свой народ. Если у Федорова соединение народов земли совершается во имя богочеловеческого дела спасения, во имя осуществления Божьей воли в мире, борьбы с «последним врагом — смертью», во имя воскрешения и преображения бытия и человека, то «всемирная монархия» Антихриста, противящегося воле Творца, выдвигает идеал земного, социального и экономического равенства, всеобщей сытости (в этом смысле Антихрист близок «Великому Инквизитору» Достоевского, что, кстати, не раз уже было отмечено, о чем говорилось и выше), и «вечный вселенский мир» слуги «князя века сего», коль скоро водворяется он в непреображенном, смертном порядке бытия, — не более чем пустая декларация..

Царю, в отцов место поставленному от Бога отцов, не мертвых, а живых, Царю, вместе с народом вступающему на борьбу со слепою умерщвляющею силою, Царю не душ, как Папа, противопоставляется избранный Европейскими Соединенными Штатами в Императора автор сочинения «Открытый путь к вселенскому миру и благоденствию». Хотя этот Император не нашего Царства, не нашего государства действует по программе, преднаписанной ему в «Оправдании добра», в статьях «Смысл войны» и в других, где мир достигается войною и держится на промышленных выгодах, связывающих культурные народы, благоденствие же достигается требованиями прав для каждого благополучия, отдыха и досуга, возведенными в высшее нравственное начало^*Антихрист, по Соловьеву, разрешает социальный вопрос, водворяя мир на всей земле и благоденствие, т. е. сытость, тогда как христианство — не мир, а союз для обращения слепой, чувственной силы в управляемую разумом людей, ставших орудием Бога отцов, и разрешения светом Христовым вопроса о двух разумах или двух невежествах, народного и философского, на которое осуждены философы и критики. Неразумие и есть результат двойственности разума. ²⁵⁶См. выше примеч. 228 и примеч. 192 к «Статьям философского и эстетического содержания» — Т. II наст. изд., с. 467., тем не менее этот Западный Император объявляется Антихристом. Конечно, этот Император, милостию не Бога отцов, а милостью народов избранный, как узурпатор, может быть назван противником Христа, но непонятно, для чего автор «Оправдания добра» делает этого, хотя и наделенного всеми телесными и душевными достоинствами <императора>, исполнителем своей программы. Точно так же непонятно, почему автор статьи «Под Пальмами» делает Антихриста Спиритуалистом, хотя он только материализм, по-видимому, относит к младенчеству философии. В действительности же сама философия в ее последней, критической форме должна быть отнесена к несовершеннолетию рода человеческого пред объединением в исполнении единого общего дела или долга воскрешения.

«Представление о вселенной как о системе пляшущих атомов и о жизни как результате механического накопления мельчайших изменений вещества — таким представлением не удовлетворяется более ни один мыслящий ум. Человечество навсегда переросло эту стадию философского младенчества»²⁵⁷Цитата из «Краткой повести об антихристе» (Соловьев. 10, 197). Примечательно, что Н. Ф. Федоров, как и В. С. Соловьев, заостряет внимание на «спиритуализме» Антихриста. Называя будущего императора-сверхчеловека «спиритуалистом», Соловьев делает очередной выпад против Л. Н. Толстого — «буддиста» (кстати, в том же ключе против Толстого выступал и сам Федоров). Но кроме этого, «спиритуализм» Антихриста имеет для философа богочеловечества и более широкое значение, ведь он неоднократно указывал, что христианство отличается от всех других религий идеей одухотворения материи, духовной телесности, признанием ценности материального начала, которое должно быть обожено и увековечено (эту точку зрения всецело разделял Федоров, ставивший перед христианским человечеством задачу преображающей регуляции).. Не переросло, а перерастет, когда заставит эти атомы плясать под свою дудку и когда будет управлять всем механизмом как мельчайших, так и крупных изменений вещества, в себе и вне нас во всей вселенной действующих. Тогда сам род человеческий станет орудием Бога отцов. Только сделать это может не философия, которая и есть младенчество для разумных существ, разделившихся на ученых и неученых; <сделать это может человечество, т. е. разумные существа,> у которых уже нет разделения на ученых и неученых, нет и двух разумов, ибо область практического разума, область действия, так же обширна, как и область созерцания для теоретического разума. Спиритуализм будет силою, когда дух будет управлять материей, но не прежде. Легко понять, отчего у Императора-спиритуалиста нет силы.

В будущий век, век великого общего, всех соединившего, дела, т. е. когда не будет деления на мыслящее и действующее, не будет разделения разума на теоретический, или философский, разум и практический, или проективный, философия, как мыслимое, мнимое, совсем не будет иметь места; она, философия, будет признана младенчеством человеческого рода. Великое же дело будет явлением христианства в силе, так что восстановление философии, связанное с новым распадением человеческого рода на работающее и мыслящее сословия, нужно будет отнести к антихристианскому явлению, к падению.

Если Антихриста назвать, как делает это Соловьев, Сверхчеловеком, то сверхчеловеком в ницшеанском смысле. В Христианстве «сверхчеловек» означает новый или обновленный, совлекшийся ветхого, и возрожденный, что связано с крещением, которое не есть привилегия, а должно быть всеобще, так как заповедь «шедше научите, крестяще, все народы» имеет целью в связи с научением сделать человеческий род сверхчеловечеством, и не в мистическом, а в материальном смысле воскрешения и бессмертия²⁵⁸Такое понимание «истинного сверхчеловечества» — как тождественного «богочеловечеству», более подробно развитое Н. Ф. Федоровым в статьях, посвященных критике идей Ф. Ницше, было свойственно и В. С. Соловьеву и высказано им в статьях «Идея сверхчеловека» и «Лермонтов» — см. примеч. 122 к «Статьям философского и эстетического содержания» — Т. II наст. изд., с. 462. Так же как у Федорова, оно сочеталось с критикой сверхчеловечества как превозношения над себе подобными. В статье «Лермонтов» Соловьев говорил об особой ответственности всякого одаренного человека, гения, получающего от природы как бы особые задатки к тому, чтобы вступить на «сверхчеловеческий путь», и о том, что великий грех — использовать эти задатки во зло, не на служение делу Божию (именно с этих позиций он критиковал жизнь и творчество Лермонтова). В «Краткой повести об антихристе» дан крайний, предельно последовательный результат такого антислужения, на которое вступает гениальная личность с задатками сверхчеловека.. Есть два материализма: материализм подчинения слепой силе материи и материализм управления материей, не в мысли лишь, не в игрушечных, кабинетных опытах, или лабораторных, а в самой природе, материи, делаясь ее разумом, регуляцией.

Философия вообще враждебна религии^*По свойственной младенчеству заносчивости, философия, вопреки церковному верованию <и> учению, не допускает всемогущества Божьего, творящего из ничего, хотя это верование практического значения не имеет, потому <что> никто и никогда, кроме разве мистиков, не допускал, чтобы человек мог творить из ничего... Но злобою философия всегда обладала не младенчествующею., но вредна она для религии тогда, когда обращается в ее (религии) защитницу. Конечно, наш философ (Соловьев) не враг религии, а друг, который, однако, хуже всякого врага. На небесах радуются о всяком грешнике кающемся, наш же философ радуется, что Христианство, уменьшившись количественно, выиграло в качестве. Забыл гордый философ о драхме потерянной и найденной овце! Неужели Христос, если бы Он возвратился на землю, поселился бы среди этих праведников, а не пошел бы к грешникам и мытарям, хотя бы и услышал от нашего философа: «Зачем [1 слово неразб.]?» и прочие безумные глаголы. Нужно быть именно философом, чтобы не почувствовать, сколько глубочайшей грусти в этих словах, обращенных к избивающему пророков Иерусалиму: «сколько <раз> хотел я собрать чад твоих»²⁵⁹Мф. 23:37; Лк. 13:34., а по воскресении опять посылает ко всем без исключения народам своих учеников. Но нашему философу кажется, что праведников еще очень много, и чтобы сократить их число, он заставляет антихриста созвать собор, — и вот еще более количественно уменьшилось Христианство и, может быть, опять выиграло в качестве, т. е. в отрицательных добродетелях, сделались величайшими аскетами. Но замечательно, что Христианство уменьшилось во всех трех исповеданиях, тем не менее беспристрастный философ говорит нам, что первенство в количественном отношении осталось за католиками, но не упоминает, чтобы у протестантов, например, качественная сторона была выше, чем у католиков. О православных мы не говорим. Нельзя требовать сверхъестественных добродетелей от философа. Он может любить только тех, кого реже видит или совсем не видит.

Наш философ, признающий мысль и не признающий действие, берет человеческий род в тот момент, когда проповедь закончена, соединение, следовательно, не состоялось. Кончина наступает, но кончина, как говорит <он>, исторического процесса, но не космического, т. е. он отделяет исторический процесс от космического, разумные существа в их совокупности от слепой смертоносной силы и тем лишает <род человеческий> всякой возможности спасения. Почему он объединение вручил Антихристу, объединение и внешнее, и внутреннее? Почему собор занимается не соединением даже, а лишь примирением и только христиан в умаленном числе?

Отделение исторического процесса от космического, т. е. Истории (как науки о всех умерших поколениях) и Астрономии (как <науки> о бесчисленных мирах, слепою, а не разумною волею движимых, т. е. оставленных своей слепоте, как и человек своим похотям), показывает, что философ относится <к этому космическому процессу> так почтительно, что не делает его предметом своей мысли.

Но что всего поразительнее, <так это то,> что г. Соловьев не в состоянии объяснить, почему Император — человек добрый, как сам автор сознается, — почему же он антихрист? «Не все то золото, что блестит» — какое же это объяснение?!²⁶⁰Федоров имеет в виду финал «Трех разговоров», когда на реплику Дамы: «И я все-таки не понимаю, почему ваш антихрист так ненавидит Бога, а сам он в сущности добрый, не злой?» — господин Z отвечает приводимой Федоровым пословицей. Следует заметить, что герой Соловьева все-таки поясняет пословицу: «Блеска ведь у этого поддельного добра — хоть отбавляй, ну а существенной силы — никакой» (Соловьев. 10, 220), — указывая тем самым на неспособность одиночки-антихриста решить главный существенный вопрос о жизни и смерти. Тогда как точный, определенный ответ дать очень легко. Он, Император, не в отцов место, не от Бога отцов, не мертвых, а живых, поставленный, заменяет дело о смерти и воскресении отцов вопросом о бедности (пауперизме), вопросом социальным^*т. е. Вопрос о всемирной любви заменяется вопросом о лицемерном сострадании к бедным и угнетенным.. Дело братского объединения, т. е. братотворения — делом внешнего примирения без внутреннего. Когда Христос говорит, что «нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда»²⁶¹Мф. 26:11., то нетрудно понять, что пока будет смерть, будет и бедность. Хотя автор уверяет, что Император всех насытил, но каким путем он это сделал, путем сверхъестественным, чудом, или естественным, г. Соловьев этого секрета нам не открыл, остается нам верить ему на слово. Но мы верим Слову Божию, что нищие всегда будут, конечно, пока будет смерть. Ошибка Императора заключается в том, что он вопрос об общих бедствиях, вопрос естественный, вопрос о слепой силе, заменил вопросом сословным, социальным, и тогда как первый требует соединения всех сил человеческих, требует всех сделать познающими (т. е. разрешает вопрос о разделении на ученых и неученых, или вопрос о двух разумах), второй вопрос, вопрос о пролетариате, — вопрос, требующий вражды против богатых; т. е. вопрос социальный заменяет вопрос о просвещении. Отождествлять вопрос о досуге, или праздности, с вопросом о просвещении — нелепо. Тогда как в вопросе об общих бедствиях заключается требование просвещения под страхом смертной казни со стороны самой природы.

«Краткая повесть об Антихристе» блестяще написана, но надо сознаться, не все то золото, что блестит.

***

Апокалипсис — Откровение, бывшее Соловьеву во время пребывания под Пальмами²⁶²Печатается по: OP РГБ, ф. 657, к. 7, ед. хр. 66, л. 1-1 об. (копия рукой В. А. Кожевникова с поправками Н. П. Петерсона — к. 3, ед. хр. 4, л. 334). Ниже в данной заметке Федоров иронически перечисляет героев «Краткой повести об антихристе» и собственно участников «Трех разговоров». Возникающее в этом пародийном списке определение «Антихрист — автор» перекликается с содержанием первого фрагмента заметок Федорова о «Краткой повести...» — «Сколько раз вы выдавали себя за пророка...», в которой мыслитель иронизировал над стремлением Соловьева преподать свое творение как пророческое слово миру. «Краткая повесть об антихристе», по его мнению, плод не столько «сердца милующего», сколько скрытой гордыни, той самой, что как раз и питает ум и душу главного ее героя. Отсюда и утверждение Федорова «вы пришли во свое имя», отсюда и фраза «Антихрист — автор».. Участник страдания. Католики в России, живущие средневековым мировоззрением, и Россия, избег<ающая> [не дописано.]

Действующие лица: Антихрист — автор. Антоний или Аполлоний; Иоанн Богослов^*Хотя Христос и сказал Петру, что ему нет никакого дела до Иоанна, но Соловьев заставляет <Иоанна> преклониться пред Петром II263, а Павел, как профессор, хорошо знал, что в Священном <писании> нет основания для такого подчинения, но Соловьев его вопреки [1 слово неразб.] заставил молчать.; Петр II; Профессор Паули, т. е. Павел II. Депутаты: католики (большинство), протестанты, православные и старообрядцы.

Публика состоит из людей, у ранних обеден не бывающих и вообще обрядом пренебрегающих и под видом духовной религии не признающих никакой, не исключая самого генерала, лучшего из всех, не говорим <уже> о тупом князе, приверженце Толстого, ни России, ни православия никогда не любившего, а после освобождения крестьян возненавидевшего их, [или о] барыне, очень доброй и весьма ограниченной, [а также о] политике, который явно не признает того, что все, включая и Z, отвергают тайно.

Можно согласиться с Соловьевым, что Император, как он описан у него, есть Антихрист, так же как Антоний или Аполлоний, который орудие спасения обращает в орудие казни²⁶⁴Аполлоний, «великий маг», способный «притягивать и направлять по своей воле атмосферное электричество» (Соловьев. 10, 205), «сводит огонь с небеси», чтобы поразить Петра II и старца Иоанна, обличивших Антихриста на созванном им соборе. По Федорову же, метеорологическая регуляция должна быть обращена на дело жизни, стать одним из средств радикального избавления человечества от естественных природных бедствий: засух голода, землетрясений и т. д., также или тоже заслуживает звания слуги Антихриста, тогда как его Иоанн есть Лже-Иоанн, так же как и Петр II и Паули есть Лже-Петр и Лже-Павел.

*О 4‑х самозванцах: Анти-Христ и его слуги
Анти-Иоанн, Анти-Петр, Анти-Павел*²⁶⁵Печатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 7, ед. хр. 65 (копия рукой В. А. Кожевникова с поправками Н. П. Петерсона — к. 3, ед. хр. 4, лл. 331^а^—332^а^).

Можно согласиться с Соловьевым, что Император, как он описан у него, хотя и действует по программе автора «Оправдания Добра», есть, однако, действительно Антихрист, т. е. Соловьев себя делает отцом Антихриста, потому что он не в праотца место и не от Бога отцов не мертвых, а живых поставлен, а милостью народа призван царствовать, и хотя <он> вносит мир <и> соединяет все народы земли, но для чего нужно это собирание, он, оказывается, не знает. <Он> создает в центре мира — Музей, который служит только хранилищем останков <предков>²⁶⁶Федоров имеет в виду указ императора-сверхчеловека, подписанный в день созыва собора, о создании «Всемирного музея христианской археологии в славном нашем имперском городе Константинополе с целью собирания, изучения и хранения всяких памятников церковной древности, преимущественно восточной» и выделении на его содержание «богатых средств». Указ был подписан с целью умилостивить православных, для которых, по его мнению, «всего дороже в христианстве его священное предание, старые символы, старые песни и молитвы, иконы и чин богослужения» (Соловьев. 10, 211). Ср. реплику Н. Ф. Федорова по этому поводу в письме к В. А. Кожевникову от 26 марта 1900. — Т. IV наст. изд., с. 418., а не средством возвращения жизни, воскрешения, <он> примиряет исповедания, но цели и смысла мира не знает, а слуга его обращает орудие спасения в орудие казни.

Иоанн же, который признает другого главу, кроме Христа, хотя и говорит о любви ко Христу, это, очевидно, Анти-Иоанн. Петр II, присвоивший себе главенство, [есть Анти-Петр], и Павел II, не обличающий их, делается также Анти-Павлом. Какой <же> плод <может ожидаться> их примирения?

Конечно, могут возразить, что если Музей, как только хранилище, есть учреждение Антихриста, то кладбище, которое тоже есть хранилище, есть ли антихристианское учреждение? Но пока на кладбищах будут отпевания, их, кладбища, нельзя назвать только хранилищами, и если отпевания оказываются безуспешными, то вина эта лежит на нас, на нашей розни, которая препятствует соединить наши силы в одну совокупную молитву и одну литургию. Мы, как сыны, не всеми силами любим Бога отцов, не стали <еще> орудиями Его воли.

Во всем сочинении Соловьева есть только антихрист и его слуги, а Христа — нет, т. е. есть отрицательное, есть разрушение, но нет воссоздания. Где же у него Агнец, который откроет книгу за 7‑ю печатями?²⁶⁷Откр. 5: 1-14. То, что ему кажется мертвым, что представляется ему лишенным жизни, как кладбища, в них-то, в кладбищах, которым Музеи служат лишь представителями, окажется вся мощь жизни. Будут они (кладбища) Центрами воспитания, соединяющего всех сынов, ставших послушными орудиями воли Бога отцов, чтобы обратить умерщвляющую силу в оживляющую. Кладбища не будут обращаться в сады-гульбища, но они останутся столовыми для сынов человеческих, где каждая могила будет столом, трапезою, на которую будет полагаться пища, но не из праха отцов произведенная, а из внеземных пространств почерпнутая, так что прах отцов, который теперь обращается в пищу потомкам, возвращаться будет тем, кому он принадлежал. Тогда то, что совершалось у живущих внутри организма (т. е. пища, из праха отцов произведенная, обращалась в их плоть и кровь), — то самое будет происходить вне организма, т. е. прах будет преобразовываться в ткани тела умерших.

Сады будут не гульбищами, ибо растение будет орудием воскрешения, воссозидания тел. Своими листьями [оно] будет почерпать газы, [1 слово не-разб.] вздохи, ветрами принесенные, а корнями [не дописано.]

Соловьев не говорит, в каких отношениях находится Император-Антихрист к Петербургскому правительству, которое дало убежище у себя папству Западному и не отказало, конечно, в этом и Азиатскому или Восточному Папе (Далай-Ламе). Победив две страшные лжи, Петербургское правительство могло бы быть признано христианским. Поэтому очерк об Антихристе нужно дополнить описанием Императора христианского, который, низложив Антихриста, мог бы историческому процессу дать иной ход, предупредить кончину. Апокалипсические угрозы могли <бы> не исполниться, а Иоанн благодарил <бы> Бога за <такое> неисполнение, ибо — он не Иона. И Соловьев, если в нем хотя искра²⁶⁸Так в оригинале., должен остаться доволен за прибавление к его очерку Антихриста очерка торжества христианства.

***

Под названием «Антихристианство и Христианство», так же как под заглавиями: «Искусство как игра или творение подобий и как дело» (или о несовершеннолетии и совершеннолетии); «О культе предков или долге воскрешения и <о> культе женщин или <об> индустриализме и милитаризме»; «Подчиняться ли слепой, неразумной силе должны разумные существа или управлять ею, делаясь орудиями Бога отцов не мертвых, а живых?» и под многими другими подобными заглавиями, а вернее, под всеми ими вместе может быть раскрыто Христианство в его силе, могущей противостать поднимающемуся Антихристианству, вся мощь которого представлена во Всемирной Выставке, имеющей скоро открыться²⁶⁹Печатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 7, ед. хр. 66, л. 1 (копия рукой В. А. Кожевникова с поправками Н. П. Петерсона — к. 3, ед. хр. 4, лл. 333^а^—334). Всемирная Выставка 1900 г. открылась в Париже 1(14) апреля 1900 г. Судя по тому, что Федоров говорит о скором открытии выставки, можно датировать данную заметку второй половиной марта 1900 г. В начале заметки Федоров перечисляет ряд предполагаемых названий своих статей, которые, по его мысли, могли бы раскрыть идею активного христианства. В построении названий угадывается структура «Пасхальных вопросов», положивших начало «Супраморализму» (см. примеч. 105, 119 к «Статьям философского и эстетического содержания из III тома "Философии общего дела"» — Т. III наст. изд., с. 682, 683). К работе над ними Федоров приступил в конце весны — летом 1900 г., однако, судя по данной заметке, замысел «Пасхальных вопросов» возник ранее и первые наброски к ним могли быть сделаны еще ранней весной.. Показать в Выставке «путь, открытый ко вселенскому миру и благоденствию» значит показать, в чем кроется сила Антихриста (соловьевского)^*«Антихрист» Соловьева марксист или народник?. Если же мы представим Выставку извнутри, как рекламу фабрики и торгового магазина, т. е. индустриализма, оттесняющего учреждения религии, науки и Искусства на задний план, а два дома терпимости, как языческие храмы, выдвигающего на первый <план>, а извне вооружим Выставку всеми орудиями милитаризма, то мы покажем, в чем заключается антихристианство сверхчеловека соловьевского, т. е. точно покажем, что он не только не золото, хотя и имеет его блеск, а есть именно зло, хотя и придает себе вид добра. В Выставке мы видим воскресших богов, которые замирали, а совершенно не умирали, в поклонниках которого и видит, конечно, Антихриста Мережковский²⁷⁰Речь идет о романе Д. С. Мережковского «Воскресшие боги» («Леонардо да Винчи»), ставшем вторым в его трилогии «Христос и Антихрист»., так же как и Ницше. Старая Русь видела в Императоре, перенесшем к нам культ «воскресших богов», Антихриста, а ассамблеи представляла капищами этих богов²⁷¹Речь идет о Петре I и введенных им с 1718 г. в России ассамблеях — собраниях-балах в домах вельмож, вводивших в быт и общественную жизнь дворянства западноевропейские обычаи. и служение им и молодых <людей>, и помолодившихся стариков — падением, отречением от христианства.

Очевидно, вопрос состоит в том: нужно ли внешнее соединение (кооперация) на возможно кратчайшее время (на 8‑и и менее часовой рабочий день для 16‑и и более часовой праздности) для создания всеобщего комфорта или же <нужно> глубочайшее объединение во взаимознании (психократии), в труде познания слепой, умерщвляющей силы для обращения ее в живоносную, делаясь орудиями Бога отцов не мертвых, а живых. Первое называется культурою, цивилизацией, под коими и скрывается антихристианство, а под вторым разумеется Христианство активное, которое употребляет все силы знания и искусства для достижения высшего нравственного совершенства, при котором благотворительность обращается в возвращение жизни, во всеобщее воскрешение.

В преддверии нового века мы и задаем вопрос: будет ли наступающее столетие, начавшись Выставкою, веком Антихриста (или антихристианства), началом конца мира, или же, начавшись юбилеем Рождества Христова, станет началом совершеннолетия или совершенства религии, науки, искусства и нравственности?²⁷²Этот же вопрос Н. Ф. Федоров задавал в статье «Выставка 1889 года», заметках «Само собою понятно, что такие статьи, как Всемирная Выставка...», «Пред совершеннолетием» (Т. III наст. изд., с. 293-297, 306-309) и др., в письмах В. А. Кожевникову 1899 и 1900 гг. См. примеч. 86 к «Статьям философского содержания из III тома "Философии общего дела"» — Т. III наст. изд., с. 680. Совершенство религии заключается в признании себя орудиями воли Бога отцов не мертвых, а живых. Совершенство знания — в устранении противоречия между двумя разумами и соединении двух сословий в отеческом деле. Совершенство искусства — в замене сынами творения подобий своих отцов действительным отцетворением.

***