Добавления к статье «В защиту дела и знания...»

В двух евангельских словах: «Я и Отец одно» и «Отец Мой доселе делает и я делаю»Ин 10:30,5:17., — заключается утверждение патриотизма в первом, и во втором — не отрицание только «не-делания», но и указание на дело: мы, сыны человеческие, составляем ли одно с нашими отцами, когда отцы умерли, а мы остались живы и не сделали, не обратили нашу жизнь в дело отеческое, от отцов исходящее и к отцам приводящее, имеющее предметом и целью отцов.

Толстой оказывается последователен: отрицая дело, он отрицает и побуждение к делу — любовь к отцам. Признавая же любовь к отцам, нужно признать и дело, как выражение нелицемерной любви.

К списку разбираемых сочиненийСм. примеч. 75. нужно <прибавить> «Патриотизм», и тогда «Страшный вопрос» явится последствием отрицания патриотизма, отчуждения сынов от отцов, имеющего свое выражение в городах, не только поглощающих труды сел, но и заражающих и воду и землю, т. е. берущих у сел хлеб и дающих им гниль, заразу. Под не-думанием будет разуметься забвение отцов, в чем и заключается невежество (и ничто так не отчуждает сынов от отцов, как фабрика); под не-деланием будет разуметься отрицание дела как выражения самой глубочайшей любви к отцам. Толстой знает только патриотизм, который ненавидит, убивает, тогда как истинный патриотизм воскрешает. Но если бы Толстой сказал, что он желает только не убивать, а не воскрешать, тогда мы обязаны напомнить ему, что в прежнем своем сочинении он сам себя называл убийцеюФедоров имеет в виду следующее место «Исповеди» Л. Н. Толстого (1879—1882): «Когда-нибудь я расскажу историю моей жизни — и трогательную, и поучительную — в эти десять лет моей молодости. [...] Без ужаса, омерзения и боли сердечной не могу вспомнить об этих годах. Я убивал людей на войне, вызывал на дуэли, чтобы убить; проигрывал в карты, проедал труды мужиков; казнил их, блудил, обманывал. Ложь, воровство, любодеяние всех родов, пьянство, насилие, убийство...» (Толстой. 23, 4-5).. Нежелание воскрешения не значит ли желание остаться убийцей?

Недостаток записки против Толстого «В защиту дела и знания...» заключается в том, что опровержение начато прежде, чем опровергаемый сказал последнее свое слово, — это слово и есть «Патриотизм». Тем не менее в записке заключается опровержение того, что еще не было досказано опровергаемымВозражения на соч. Толстого, до последнего Тихомирова и г-жи, которая, опровергая Толстого, «рискует показаться отсталою» (остроумное определение, данное себе г‑жею Манасенкою, может вполне заменять фамилию, например: «Сочинение г-жи, которая рискует показаться отсталою»), остановились на признании в нем анархизма пассивного, а не лицемерного. Тихомиров даже ожидает еще последнего слова, будто недоговоренного об «уничтожении мира», хотя оно им, [Толстым,) принято, [произнесено,] но названо спасением мира83..

***

Эпиграф «Отец мой доселе делает и я делаю»И в роде человеческом также Отцы делают, а сыны их отделывают. не ясен лишь для нашего времениПечатается по: OP РГБ, ф. 657, к. 8, ед. xp. 76, лл. 2-3 об. (копия рукой Н. П. Петерсона — к. 3, ед. хр. 3, лл. 317-318). В правом верхнем углу — помета общности текста с другими заметками к работе «В защиту дела и знания»: «К разбору статьи "В защиту дела и знания" (к предисловию)». Эпиграф «Отец Мой доселе делает и Я делаю» с развернутым на него толкованием Н. Ф. Федоров предпосылал своей работе (см. письмо 88). В. А. Кожевников в одном из ответных писем предложил опустить толкование, что вызвало недоумение Федорова (см. письмо 90). Данная заметка написана по поводу обсуждения вопроса об эпиграфе и почти полностью была воспроизведена Н. Ф. Федоровым в письме к В. А. Кожевникову от 20 августа 1894, фактически послужив его черновиком., которое, быть может, и замечает, что во всей исторической драме, во всей Истории есть (а не суть) два действующих лица, вернее, вопреки эпиграфу, два противодействующих: отцы (старшее) и сыны (младшее поколение), или отцы, угнетающие сынов, и сыны, восстающие на отцовА может быть, <наше время > и не замечает этого и во всяком случае не признает раздвоение злом, которое тотчас начинается, как только сыны отделяются от отцов, становятся «блудными», а вернее сказать, признает <такое раздвоение> под видом прогресса благом. Это антитезис Гегеля, борьба Дарвина. По Фейербаху — последующее поглощает предыдущее, а по Спинозе — предыдущее поглощает последующее., но вовсе не замечает, что должно быть одно лицо, или, вернее, одно существо, и вся История — одно дело, дело всех живущих (сынов) для всех умерших (отцов), т. е. всемирно-патриотическое дело.

Это история как проект. Все разнообразие лиц в Истории прошедшей и текущей суть только искажение отцов и сынов, ставших в ненормальные отношения друг к другу, причем сыны стали «блудными сынами»Есть одно только нормальное в настоящее время отношение: Учитель детей, и нет ничего ненормальнее учителя взрослых, т. е. ученых, ибо существование недорослей обусловливает существование всех искажений отеческого дела — воспитания.. Сыны, увлеченные красотою дочерей до забвения отцов, и составляют блудных сынов, город, который и есть блудный сын села. Промышленность и торговля, составляющие суетное дело города, служат к обострению полового увлечения, и город является собранием женихов и невест от детского возраста (детские балы) до глубокой старости. Половой подбор, усиливший борьбу за существование, которое уже не составляет общего дела всех сынов и вызывает нужду надзора, всякого рода власти для сдержания этой борьбы. Изображение этого состояния составляет особую статью под заглавием «Проект Юбилейной выставки XIX столетия»Речь идет о статье Н. Ф. Федорова, в окончательном варианте получившей название «Выставка 1889 года, или наглядное изображение культуры, цивилизации и эксплуатации, юбилей столетнего господства среднего класса буржуазии или городского сословия, и чем должна быть выставка последнего года XIX или первого года XX, точнее же, выставка на рубеже этих двух веков; что XIX век завещает XX? К проекту юбилейной столетней выставки» (см. Т. I наст. изд.).. Здесь же нужно лишь сказать, что, как город есть блудный сын села, т. е. еще невозвратившийся к селу, так и ученое сословие есть незаконный сын города. Разве не странно встречать естествоиспытателей проживающими в городе, тогда как их естественное место в селе. Но точно так же и историков-археологов место не в городе, который выбрасывает умерших из своих стен и терпит старину только благодаря не совершенно заглохшей совести даже у блудных сынов — горожан. Цивилизация еще не сказала своего последнего слова; об этом последнем слове сказано в статье о Качимской школеСтатья о Качимской школе (церковно-приходской школе в с. Мордовский Качим Пензенской губ. — см. примеч. 56 к «Отечествоведению» — Т. III наст. изд., с. 596-597), варианты которой были набросаны Н. Ф. Федоровым в письмах 78, 79, вошла в статью мыслителя «О значении обыденных церквей…» (см. Т. III наст. изд.)..

Но в Истории раздора и у блудных сынов есть общееПеред этим текстом зачеркнут следующий абзац: «Конечно, не полезно только, а совершенно необходимо всем, какие бы они ни занимали должности, знать, какого дела и кого они составляют искажение».. Эта самая блудность, раздвоение, вытеснение сынами отцов, борьба у женихов и у невест составляет их отрицательное единство.

В эпиграфе заключается указание на дело, отрицание не-делания и осуждение бесцельного труда.

***

Кроме главного недостатка статьи, недостатка концаПечатается по: OP РГБ, ф. 657, к. 6, ед. xp. 68, л. 16 об., нужно присоединить еще следующие два: 2 недостаток — нашему веку (ученому и интеллигентному классу в особенности), мнящему о себе очень много и очень высоко, указано очень слабо на его несовершеннолетие, а для несовершеннолетних и Толстой делает исключение в законе непротивления («В чем моя вера», стр. 233, Цитата из «Критического разбора», стр. 33)Федоров имеет в виду то место XI главы сочинения «В чем моя вера», где Л. Н. Толстой рисует картину кризисного духовного состояния современного мира, в котором завершается процесс секуляризации всех сфер человеческого бытия, и сравнивает нынешнее человечество с «только что родившимся ягненком», который «мечется, суетится, кричит, толкается» и может пропасть, «если не возьмется за соски матери». «Дело, которое предстоит теперь миру, — по словам писателя, — состоит в том, чтобы понять, что процесс прежнего бессознательного питания пережит и что необходим новый, сознательный процесс питания», новое совершеннолетнее отношение к жизни, к Богу (Толстой. 23, 449). Под «Критическим разбором» Н. Ф. Федоров, вероятно, имеет в виду «Исследование догматического богословия», которое при первой публикации (т. I — Женева, 1891, т. II — Женева, 1896) вышло под заглавием «Критика догматического богословия». Полемически разбирая основные вероучительские истины христианства, Л. Н. Толстой по поводу трактовок некоторых из них (искупление, представление «о Боге как судье и мздовоздаятеле» и «о прославлении праведников на небеси») замечал, что согласиться с ними и принимать их как должное можно лишь «слабоумным людям», либо «самым грубым», либо только в детстве и отрочестве, имея от роду «пятнадцать лет» (Толстой. 23, 198, 277).. 3 недостаток — так называемая Русская литература названа сочинениями иностранцев о России, но названа голословно, тогда как это легко было бы доказать немногими словами в статье, объясняющей происхождение толстовщины грамотою о вольностях дворянства.

***

80Ин 10:30,5:17.

81См. примеч. 75.

82Федоров имеет в виду следующее место «Исповеди» Л. Н. Толстого (1879—1882): «Когда-нибудь я расскажу историю моей жизни — и трогательную, и поучительную — в эти десять лет моей молодости. [...] Без ужаса, омерзения и боли сердечной не могу вспомнить об этих годах. Я убивал людей на войне, вызывал на дуэли, чтобы убить; проигрывал в карты, проедал труды мужиков; казнил их, блудил, обманывал. Ложь, воровство, любодеяние всех родов, пьянство, насилие, убийство...» (Толстой. 23, 4-5).

84Печатается по: OP РГБ, ф. 657, к. 8, ед. xp. 76, лл. 2-3 об. (копия рукой Н. П. Петерсона — к. 3, ед. хр. 3, лл. 317-318). В правом верхнем углу — помета общности текста с другими заметками к работе «В защиту дела и знания»: «К разбору статьи "В защиту дела и знания" (к предисловию)». Эпиграф «Отец Мой доселе делает и Я делаю» с развернутым на него толкованием Н. Ф. Федоров предпосылал своей работе (см. письмо 88). В. А. Кожевников в одном из ответных писем предложил опустить толкование, что вызвало недоумение Федорова (см. письмо 90). Данная заметка написана по поводу обсуждения вопроса об эпиграфе и почти полностью была воспроизведена Н. Ф. Федоровым в письме к В. А. Кожевникову от 20 августа 1894, фактически послужив его черновиком.

85Речь идет о статье Н. Ф. Федорова, в окончательном варианте получившей название «Выставка 1889 года, или наглядное изображение культуры, цивилизации и эксплуатации, юбилей столетнего господства среднего класса буржуазии или городского сословия, и чем должна быть выставка последнего года XIX или первого года XX, точнее же, выставка на рубеже этих двух веков; что XIX век завещает XX? К проекту юбилейной столетней выставки» (см. Т. I наст. изд.).

86Статья о Качимской школе (церковно-приходской школе в с. Мордовский Качим Пензенской губ. — см. примеч. 56 к «Отечествоведению» — Т. III наст. изд., с. 596-597), варианты которой были набросаны Н. Ф. Федоровым в письмах 78, 79, вошла в статью мыслителя «О значении обыденных церквей…» (см. Т. III наст. изд.).

87Перед этим текстом зачеркнут следующий абзац: «Конечно, не полезно только, а совершенно необходимо всем, какие бы они ни занимали должности, знать, какого дела и кого они составляют искажение».

88Печатается по: OP РГБ, ф. 657, к. 6, ед. xp. 68, л. 16 об.

89Федоров имеет в виду то место XI главы сочинения «В чем моя вера», где Л. Н. Толстой рисует картину кризисного духовного состояния современного мира, в котором завершается процесс секуляризации всех сфер человеческого бытия, и сравнивает нынешнее человечество с «только что родившимся ягненком», который «мечется, суетится, кричит, толкается» и может пропасть, «если не возьмется за соски матери». «Дело, которое предстоит теперь миру, — по словам писателя, — состоит в том, чтобы понять, что процесс прежнего бессознательного питания пережит и что необходим новый, сознательный процесс питания», новое совершеннолетнее отношение к жизни, к Богу (Толстой. 23, 449). Под «Критическим разбором» Н. Ф. Федоров, вероятно, имеет в виду «Исследование догматического богословия», которое при первой публикации (т. I — Женева, 1891, т. II — Женева, 1896) вышло под заглавием «Критика догматического богословия». Полемически разбирая основные вероучительские истины христианства, Л. Н. Толстой по поводу трактовок некоторых из них (искупление, представление «о Боге как судье и мздовоздаятеле» и «о прославлении праведников на небеси») замечал, что согласиться с ними и принимать их как должное можно лишь «слабоумным людям», либо «самым грубым», либо только в детстве и отрочестве, имея от роду «пятнадцать лет» (Толстой. 23, 198, 277).

*Возражения на соч. Толстого, до последнего Тихомирова и г-жи, которая, опровергая Толстого, «рискует показаться отсталою» (остроумное определение, данное себе г‑жею Манасенкою, может вполне заменять фамилию, например: «Сочинение г-жи, которая рискует показаться отсталою»), остановились на признании в нем анархизма пассивного, а не лицемерного. Тихомиров даже ожидает еще последнего слова, будто недоговоренного об «уничтожении мира», хотя оно им, [Толстым,) принято, [произнесено,] но названо спасением мира83.

*И в роде человеческом также Отцы делают, а сыны их отделывают.

*А может быть, <наше время > и не замечает этого и во всяком случае не признает раздвоение злом, которое тотчас начинается, как только сыны отделяются от отцов, становятся «блудными», а вернее сказать, признает <такое раздвоение> под видом прогресса благом. Это антитезис Гегеля, борьба Дарвина. По Фейербаху — последующее поглощает предыдущее, а по Спинозе — предыдущее поглощает последующее.

**Есть одно только нормальное в настоящее время отношение: Учитель детей, и нет ничего ненормальнее учителя взрослых, т. е. ученых, ибо существование недорослей обусловливает существование всех искажений отеческого дела — воспитания.