[Братство и отечество свое полное выражение получают в объединении живущих для воскрешение умерших, в объединении всех сынов без разделения и без слияния] для возвращения жизни отцамПечатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 8, ед. хр. 29 (копия рукой Н. П. Петерсона — к. 3, ед. хр. 4, лл. 375-376). Заметка посвящена разбору некоторых положений 16 главы книги В. С. Соловьева «Оправдание добра»: «Экономический вопрос с нравственной точки зрения» (см. примеч. 192, 193 к «Статьям философского и эстетического содержания» — Т. II наст. изд., с. 467). По содержанию заметка перекликается с четвертой главкой статьи «О двух нравственностях: тео-антропической и зоо-антропической» — «О двух трудах и двух мыслях или направлениях» (см. Т. II наст. изд., с. 178-180), текстуально совпадая с ее началом, и письмом мыслителя В. С. Соловьеву 1897 г. (см. в Т. IV наст. изд., с. 318-321). Начало заметки восстанавливается по тексту указанной главки.. Связь между объединением живущих и воскресением умерших, — как и между объединением сынов, т. е. получивших жизнь, и теми, от которых они получили ее, — безусловно необходима. Для живущих не оживлять умерших значит не исполнять безусловного требования. Такое же точно безусловное отношение связывает сынов с отцами. Объединение же живущих сынов исключает и слияние, и рознь.

Такие же требования, как, например, «чтобы всякий человек имел не только обеспеченные средства к существованию и достаточный физический отдых, но чтобы он мог пользоваться и досугом для своего духовного совершенствования»Соловьев. 8, 380., — при крайней [их] неопределенности, не имеют никакой обязательности. Оговорка, что все прочее от лукавого, излишня, потому что под «обеспеченный» и «достаточный» можно подвести всю роскошь, все ненужное и излишнее.

Объединение для воскрешения, или братство, исключает всякое стеснение и не требует досуга, потому что самый труд земледельческий обращает в дело воскрешения и самую мануфактуру, т. е. создание тканей и органов искусственных, обращает в воссоздание нетленных покровов и орудий восприятия всяких явлений и действия на все явления в совокупности со всеми живущими.

Обеспеченные средства, отдых, досуг, — все эти неопределенности вытекают из самого неопределенного слова «Человек», тогда как объединение живущих сынов для воскрешения умерших отцов вытекает из обращения человека в сынов человеческих (т. е. сынов умерших отцов) как одного сына без разделения и слияния, предполагающего как свою необходимую основу Бога Триединого, в котором дан образец для объединения без разделения и слияния, без ига и борьбы и в котором заключается требование воскрешения, ибо основа бессмертия заключается в беспредельной любви Сына и Духа к Отцу, потому воскрешение всеобщее есть исполнение заповеди и проявление воли Триединого Бога.

Объединение живущих сынов для воскрешения умерших отцов есть требование Божественной заповеди и нравственной необходимости, тогда как по физической необходимости они, сыны, обречены на вытеснение отцов и на взаимное истребление.

Г. Соловьев, как будто не веря, что нужно искать только воскре<ше>ния, т. е. Царства Божия, требует права на благополучие для каждого в человеческом царстве и тем вносит в него борьбу, тогда как воскрешение только объединяет. С своим правом на благополучие Соловьев становится на сторону не имеющих обетованияДанное высказывание Н. Ф. Федорова не совсем справедливо. В. С. Соловьев в своем требовании обеспечить каждому человеку, вне зависимости от социального его положения, «необходимые средства к достойному существованию и всестороннему совершенствованию» не упускал из виду конечной цели, к которой должно быть направлено это совершенствование, — подготовка условий для воцарения в мире Царствия Божия, обожение человека и материальной природы (там же, с. 386), — точно так же, как в перспективе богочеловеческого идеала он рассматривал и национальный, и уголовный, и юридический вопросы (главы 14, 15, 17 книги «Оправдание добра»). Однако эта связь во всех упомянутых главах, в том числе и в главе об экономическом вопросе, была заявлена в достаточно обобщенном виде («Вообще же сущность нравственного решения экономического вопроса заключается во внутренней его связи с целою жизненною задачей человека и человечества» (там же, с. 396)), что и вызвало претензии Н. Ф. Федорова, всегда стремившегося к конкретности мысли. Кроме того, Н. Ф. Федоров, говоря о назначении труда, всегда прямо связывал этот вопрос с вопросом о воскрешении, который составлял для него основу процесса преображения мира, — В. С. Соловьев же в данной главе никак не коснулся воскресительной составляющей задачи «преобразования и одухотворения материальной природы» (там же, с. 386)..

Право на благополучие (нынешнее, экономическое) ничего не имеет общего с долгом воскрешения, даже противоположно <ему>, тогда как право и на земное, т. е. всемирное, а не личное благополучие, <право на благополучие,> понимаемое не в узком смысле, заключается в долге воскрешения.

Автор двух нравственностей — эпикурейской (ибо и Эпикур требовал умеренности от своих последователей) и аскетической, совершенно чуждых од<на другой> [не дописано.]