Получен ответ от Л. Н. Толстого на письмо И. М. Ивакина по вопросам о книжном обмене

Получен ответ от Л. Н. Толстого на письмо И. М. Ивакина по вопросам о книжном обмене в видах теснейшего сближения двух народов, и об атмосферной регуляции в видах спасения от голода и еще теснейшего сближения уже всех народовПечатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 4, ед. хр. 9, лл. 11-12 об. (копия рукой Н. П. Петерсона — там же, лл. 10, 13). Заметка написана во второй половине ноября 1891 г. Текст письма И. М. Ивакина к Л. Н. Толстому от 21 октября 1891 г., написанного по внушению Н. Ф. Федорова и излагавшего два его проекта: международного книгообмена с Францией и метеорической регуляции, см. в Т. IV наст. изд., с. 655-658. Ответ Л. Н. Толстого последовал 12 ноября 1891 г. Толстой был весьма доброжелателен и приветствовал оба начинания: «Обмену книжному я, разумеется, всей душой сочувствую и думаю, что в деле духовном нельзя считаться, и нет таких весов, на которых бы можно было вешать выгоды и невыгоды. А чем больше общение, тем лучше» (Толстой. 66, 85); отзыв о втором проекте см. в примеч. 29 к «Статьям о Л. Н. Толстом» — Т. II наст. изд., с. 490. Однако Николай Федорович таким ответом не был удовлетворен. Прежде всего потому, что хоть и слабо, но все-таки надеялся не просто на одобрение своих идей, а на деятельное участие в их распространении (ср. в письме И. М. Ивакина: «Вы своим властным словом и в России, и во Франции сделали бы то, чего конечно не сделали бы сотни писателей тысячами писаний» (Т. IV наст. изд., с. 657)). Толстой же ограничился лишь письменным откликом и никаких реальных действий не предпринял. Кроме того, саму идею регуляции природы Толстой воспринимал, как свидетельствовало его письмо, утилитарно-узко, а глубинный ее смысл — преодоление самого природного порядка существования — не понимал и не принимал.. Отнесшись ни тепло, ни холодно к первому вопросу, т. е. книжному обменуТаким ни теплым, ни холодным отношение представляется особенно в сравнении с письмом De Baye57., он, Лев Николаевич, обратил второй вопрос — регуляцию метеорическими явлениями, — не упоминая о святом ее назначении, исключительно в утилизацию, как будто имелось в виду пользоваться только стекающею в море будто бы бесполезно — что совершенно неверно, — водою дождей. Вода стекает в море не бесполезно, а с величайшим многообразным вредом. Нынешнее лето отличалось не бездождием только, а вместе и страшными разрушительными ливнями, потопами, уносившими даже плодородный слой земли, изрывавшими землю буераками, оврагами, черторыями; а если так будет продолжаться, то не окажется ли весь наш черноземный пласт земли на дне Черного и Каспийского морей. Если небо, которое крестьяне называют кормильцем, становится разрушителем, то это показывает, что конец кормлению, время отнятия от грудей давно уже наступило.

Американский опыт вызывания дождя только что доказал несомненно, что американцы недостойны великого дела спасения человеческого рода от голода, о чем они даже, по-видимому, и не думали, так что даже желательно, чтобы подобные американским частные местные опыты не удавалисьИбо сколько бы зла натворил американский индивидуализм, если бы дождь можно было вызвать несколькими выстрелами, а не войском [1 слово неразб.] всех на пространстве целого Царства или всего земного шара.. Обратить силу, направляющую сухие и влажные, холодные и знойные токи воздуха (ветры), в управляемую разумом, может быть дано только согласию всех народов, всех людей, может быть делом лишь всего рода человеческого. Взять привилегию на произведение искусственного дождя — это не только злоупотребление, это профанация, выражение самого крайнего нравственного и религиозного упадка. Они хотели быть подобными богам, оставаясь, пребывая в розни, как внушает сатана, а не подобными все в совокупности Богу Триединому, быть совершенными, как Бог Отец, по слову Спасителя.

И Эдвин Гоустон, которого восхваляет статья «Московских Ведомостей» 316, ноября 15‑го, смотрит также на опыт вызывания дождя не как на совокупную работу всего человеческого рода, а <как> на дело только немногих, на опыт местный, и даже в учреждении аэростатных наблюдательных лишь станций, притом не повсеместно, а лишь во многих местах, усматривает затруднение, а не необходимостьВсе сказанное в данном и предыдущем абзаце является откликом на статью «Возможно ли искусственное произведение дождя» («Московские ведомости», 15 ноября 1891, № 316, подпись «Я.»; помещена в рубрике «Научные заметки»). Статья, начинавшаяся с констатации первостепенной важности для сельского хозяйства вопроса об искусственном вызывании дождя, подробно описывала опыты, произведенные в Техасе в августе 1891 г. (средства на них — 10000 долларов — были выделены правительством Северо-Американских соединенных штатов). Автор статьи поведал о первых воодушевлявших успехах, о восторгах публики и прессы, о намерениях устроителей опытов добиться выделения от министерства земледелия колоссальных сумм «на делание дождя»; не умолчал и о том, как некоторое время спустя «приятные вожделения успеха» были отравлены публичным заявлением «некоего Даниэля Регльса из Виргинии», сообщившего, что опыты 1891 г. не открыли ничего нового, а их инициаторы сенатор Чарльз Форуэль и генерал Дайренфорс попросту «узурпировали» его, Регльса, права как изобретателя. В доказательство своей правоты Регльс «представил полученную им за № 230 от 13 июля 1880 года привилегию на искусственное произведение дождя» (автор газетной статьи несколько иронизировал над «привилегией Регльса», говоря, что в Америке «привилегии берутся ежедневно чуть не сотнями») и опубликованное в том же году в журнале «Scientific American» описание своего способа, почти тождественного тому, который был применен летом 1891 г. в Техасе. Спустя же еще некоторое время в «Scientific American» было напечатано письмо одного из старожилов Техаса, который, опираясь на данные местных обсерваторий, показывал, что в дни успешных опытов — 9 и 26 августа — дожди шли и в других районах Техаса, причем без всякой искусственной стимуляции.
Далее автор статьи «Московских ведомостей», констатируя несостоятельность «опытов Форуэля и Дайренфорса», приводил мнение доктора Эдвина Гоустона, известного американского метеоролога, выдвинувшего свою теорию дождеобразования. Э. Гоустон подтверждал, что «хорошие взрывы могут помочь дождю», однако для успешности опытов, указывал он, необходим ряд условий, в том числе: усовершенствованная техника и определенное состояние атмосферы, данные о котором можно получить лишь заведя «целые ряды метеорологических станций на воздухе», т. е. имея «целые серии привязанных к известному месту аэростатов, которые или поднимали бы метеорологов-наблюдателей, или были бы снабжены» всеми необходимыми инструментами и приспособлениями, передающими фиксируемые данные на землю. Статья заканчивалась выводом о том, что вопрос об искусственном вызывании дождя на данный момент еще далек от разрешения.. А между тем учреждение даже станций действия, станций Каразинских, не представит затруднений всюду, где есть войска, ибо это не новое учреждение, а лишь превращение в естествоиспытательную силу войска, не ослабляя его и боевой силы.

Обращение опыта вызывания дождя в частное дело, обращение воздуха, атмосферы, неба то есть, в частную собственность — это последняя стадия, это самая уже низшая ступень греха секуляризации, за которою должен следовать поворот, реакция. Регуляция есть общее священное дело, богослужение.

56Печатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 4, ед. хр. 9, лл. 11-12 об. (копия рукой Н. П. Петерсона — там же, лл. 10, 13). Заметка написана во второй половине ноября 1891 г. Текст письма И. М. Ивакина к Л. Н. Толстому от 21 октября 1891 г., написанного по внушению Н. Ф. Федорова и излагавшего два его проекта: международного книгообмена с Францией и метеорической регуляции, см. в Т. IV наст. изд., с. 655-658. Ответ Л. Н. Толстого последовал 12 ноября 1891 г. Толстой был весьма доброжелателен и приветствовал оба начинания: «Обмену книжному я, разумеется, всей душой сочувствую и думаю, что в деле духовном нельзя считаться, и нет таких весов, на которых бы можно было вешать выгоды и невыгоды. А чем больше общение, тем лучше» (Толстой. 66, 85); отзыв о втором проекте см. в примеч. 29 к «Статьям о Л. Н. Толстом» — Т. II наст. изд., с. 490. Однако Николай Федорович таким ответом не был удовлетворен. Прежде всего потому, что хоть и слабо, но все-таки надеялся не просто на одобрение своих идей, а на деятельное участие в их распространении (ср. в письме И. М. Ивакина: «Вы своим властным словом и в России, и во Франции сделали бы то, чего конечно не сделали бы сотни писателей тысячами писаний» (Т. IV наст. изд., с. 657)). Толстой же ограничился лишь письменным откликом и никаких реальных действий не предпринял. Кроме того, саму идею регуляции природы Толстой воспринимал, как свидетельствовало его письмо, утилитарно-узко, а глубинный ее смысл — преодоление самого природного порядка существования — не понимал и не принимал.

58Все сказанное в данном и предыдущем абзаце является откликом на статью «Возможно ли искусственное произведение дождя» («Московские ведомости», 15 ноября 1891, № 316, подпись «Я.»; помещена в рубрике «Научные заметки»). Статья, начинавшаяся с констатации первостепенной важности для сельского хозяйства вопроса об искусственном вызывании дождя, подробно описывала опыты, произведенные в Техасе в августе 1891 г. (средства на них — 10000 долларов — были выделены правительством Северо-Американских соединенных штатов). Автор статьи поведал о первых воодушевлявших успехах, о восторгах публики и прессы, о намерениях устроителей опытов добиться выделения от министерства земледелия колоссальных сумм «на делание дождя»; не умолчал и о том, как некоторое время спустя «приятные вожделения успеха» были отравлены публичным заявлением «некоего Даниэля Регльса из Виргинии», сообщившего, что опыты 1891 г. не открыли ничего нового, а их инициаторы сенатор Чарльз Форуэль и генерал Дайренфорс попросту «узурпировали» его, Регльса, права как изобретателя. В доказательство своей правоты Регльс «представил полученную им за № 230 от 13 июля 1880 года привилегию на искусственное произведение дождя» (автор газетной статьи несколько иронизировал над «привилегией Регльса», говоря, что в Америке «привилегии берутся ежедневно чуть не сотнями») и опубликованное в том же году в журнале «Scientific American» описание своего способа, почти тождественного тому, который был применен летом 1891 г. в Техасе. Спустя же еще некоторое время в «Scientific American» было напечатано письмо одного из старожилов Техаса, который, опираясь на данные местных обсерваторий, показывал, что в дни успешных опытов — 9 и 26 августа — дожди шли и в других районах Техаса, причем без всякой искусственной стимуляции.
Далее автор статьи «Московских ведомостей», констатируя несостоятельность «опытов Форуэля и Дайренфорса», приводил мнение доктора Эдвина Гоустона, известного американского метеоролога, выдвинувшего свою теорию дождеобразования. Э. Гоустон подтверждал, что «хорошие взрывы могут помочь дождю», однако для успешности опытов, указывал он, необходим ряд условий, в том числе: усовершенствованная техника и определенное состояние атмосферы, данные о котором можно получить лишь заведя «целые ряды метеорологических станций на воздухе», т. е. имея «целые серии привязанных к известному месту аэростатов, которые или поднимали бы метеорологов-наблюдателей, или были бы снабжены» всеми необходимыми инструментами и приспособлениями, передающими фиксируемые данные на землю. Статья заканчивалась выводом о том, что вопрос об искусственном вызывании дождя на данный момент еще далек от разрешения.

*Таким ни теплым, ни холодным отношение представляется особенно в сравнении с письмом De Baye57.

*Ибо сколько бы зла натворил американский индивидуализм, если бы дождь можно было вызвать несколькими выстрелами, а не войском [1 слово неразб.] всех на пространстве целого Царства или всего земного шара.