Безгрешный, по собственному свидетельству, пророк, почему он не осмеливается назвать настоящим именем то христианство, которое называет истинным? Не потому ли же, почему 10 лет проповедовал подчинение непогрешимому папе, называя это подчинение соединением? Почему, называя наше подчинение Западу в лице варягов и немцев подвигом, он не скажет прямо, открыто, что наше освобождение от поляков (1612 г.) есть преступление? 10 лет лукавства могут ли внушить нам веру в его свидетельство? Если под истинным христианством разумеется враждебный нам папизм, то мы обязаны спросить скрытного, лукавого пророка, что скрывает он под «благом», ради которого мы должны организоваться, т. е. составить общество?

«Коли умирать, так умирать всем» — вот это истинная проповедь, произнесенная богатыми, поделившимися с бедными последними остатками хлебных запасов. Если вся Россия повторит это слово, произнесенное в селе Селезневке, то она не умрет, а оживет, и оживет для лучшей жизни, жизни самостоятельной.

Слух о подоходном налоге мы приняли как «радостную весть» и молим не откладывать его до будущего года. Еще просим допустить к участию в налоге, добровольно налагаемом, и тех, которые вчетверо менее против двухтысячного дохода получают, а не ограничивать этот налог будущим только годом; словом: просим к требованию обязательного налога присоединить предложение добровольного налогаВ августе-октябре 1891 г. в русской печати в связи с вопросом о мерах ликвидации последствий неурожая неоднократно поднимался и вопрос о несовершенстве отечественной налоговой системы, по которой значительное бремя налогов ложилось на плечи крестьянства, и без того изнуренного голодовками и практически неплатежеспособного (см. «Русские ведомости», 8 августа 1891, «Новое время», 10(22) августа 1891). Газеты (особенно это касается «Русских ведомостей») прямо заявляли о необходимости «приступить к коренной реформе налогообложения и ввести подоходный налог, позволяющий распределять бремя государственного бюджета сообразно с действительными силами различных категорий населения» («Русские ведомости», 20 августа 1891; см. также номера газеты от 10, 24 августа). 5 октября 1891 г. в передовой статье «Русских ведомостей» появилось следующее сообщение: «Есть слухи, что министерство финансов еще до истечения настоящего месяца имеет в виду внести в государственный совет законопроект о подоходном налоге. Обложить им предположено служащих правительственных, общественных и сословных учреждений, железнодорожных компаний и всякого рода акционерных предприятий. Обложению будет подлежать вся совокупность получаемого содержания (как денежного, так и натурою), если эта совокупность не менее 2000 р. в год. Обложение проектировано прогрессивное: процент его, начиная с 3, повышается сообразно возрастанию дохода и, для содержания свыше 8000 р., достигает 6. Налог этот предполагается установить лишь на один 1892 год. Свое предложение министерство мотивирует нуждами казначейства, обусловленными неурожаем». Сообщив эту информацию, газета высказывала горячую поддержку проекта: «Едва ли можно сомневаться, что план министерства финансов будет встречен в общем с полным сочувствием в виду современного исключительного положения страны. Подоходное обложение всего вернее доставит правительству средства для действительной помощи нуждающемуся населению, для покрытия экстренных расходов, вызываемых неурожаем». И одновременно в газете выражалось пожелание не ограничивать сферу действия подоходного налога «одним содержанием служащих в правительственных и общественных учреждениях, а распространить ее и на прочие виды доходов». 10 октября «Русские ведомости» вновь возвратились к вопросу о временном подоходном налоге и повторили высказанное в предыдущей статье мнение о целесообразности расширения подоходного налога и на «торгово-промышленные предприятия, крупные банки, страховые общества, фабричные и торговые компании», вообще на «все более зажиточные классы населения». О неудачном выборе плательщиков налога и необходимости поставить вопрос о нем на более широкую почву, сделать подоходный налог общегосударственным заявили и другие газеты («Новое время», «Русская жизнь»). Н. Ф. Федоров горячо откликнулся на слух о подоходном налоге и в ряде заметок и писем развивал мысль о необходимости дополнить обязательный налог добровольным пожертвованием, налагаемым каждым человеком на себя по велению совести и нравственного долга.. Мы не только не хотим <жить> по примеру народов, которых ставят нам в пример, — мы понять не можем, как можно торговаться, стараться уменьшить налог, требуемый для спасения от голодной смерти. Вопреки тем же образцам, мы хотим равенства в обязанностях и свободы делать более добра, чем от нас требуют. Только такое равенство и свобода согласны с братством, которое мы и желаем восстановить, полагая его в беспредельной, не ограничиваемой смертью любви к отцам, предкам.

Мы берем образцом не 1812 год, когда приглашали к пожертвованию для спасения жен и детейОставив в Кремле кости собирателей и допустив поляков надругаться над костями Гермогена., а 1612, когда великий Минин предлагал продать жен и детей для спасения отечества, что значит в настоящее время отказаться (постепенно) от мануфактурной промышленности, существующей и возникшей из угождения женским прихотям и для изнеженного воспитания детей.

Но не желая подражать западным образцам, мы не хотим, однако, отделяться от западных народов, а даже желаем действительного, а не мнимого сближения, к каковому относим и выставку, которая, возбуждая, усиливая зависть бедных к богатым, может привести к внутренней, так называемой гражданской войне, революций. Не к действительному сближению относим и посещение флотаФедоров имеет в виду французскую промышленно-художественную выставку в Москве, состоявшуюся летом 1891 г. по случаю заключения франко-русского союза, и ознаменовавшее этот союз прибытие французской эскадры в Кронштадт., который указывает на внешнюю войну; но мы не отрицаем доброжелательности и в посещении флота, и особенно в подписке на заем17 сентября 1891 г. был издан указ о выпуске облигаций 3% золотого займа 1891 г. Займ был предназначен для покрытия расходов по постройке железных дорог «и по исполнению других общеполезных работ». Последнее обстоятельство особенно отмечалось органами российской печати, указывавшими на то, что развитие общеполезных работ «тем более желательно, что даст возможность пострадавшему от неурожая населению получить заработок» («Русские ведомости», 25 сентября 1891, № 264). Подписка была объявлена как в России, так и за рубежом (ее пункты были открыты в Амстердаме, Копенгагене, Лондоне и особенно в Париже: там она принималась в целом ряде финансовых организаций). Благоприятный для России результат займа был обеспечен активностью французских подписчиков (они дали основной процент полученных средств), которая в немалой степени обусловливалась русскими симпатиями. Как сообщало «Новое время», эти симпатии еще больше были подогреты неприязненным отношением к займу австро-венгерской прессы, упорно переводившей вопрос о нем на политическую почву, в результате чего для французов «успех нового русского займа, помимо финансовой стороны, получил значение как бы политической демонстрации» («Новое время», 5(17) октября 1891, № 5604).; но в займе видим отречение, замену налога, нежелание его, т. е., одобряя французов, осуждаем себя.

Не придавая значения обмену произведениями рук, хотя бы и столь искусных, как французские, как они показали себя на Выставке, и признавая в них даже злоупотребление и умственными и физическими силами, — <мы > придаем важное значение обмену произведениями ума и чувства, ибо при нынешнем бедственном состоянии недостаточно даже самого сильного проявления нравственных сил, соединения в общем пожертвовании; нужны чрезвычайные и постоянные умственные усилия и соединение их, особенно если мы желаем обеспечить себя от неурожаев, уничтожения неурожаев в их причине. Книжный обмен может служить началом <такой> деятельности.

***