«Жить — действовать». Статья кн. В. Ф. ОдоевскогоПечатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 7, ед. хр. 125 (копия рукой Н. П. Петерсона — к. 3, ед. хр. 3, л. 84). Небольшая статья писателя Владимира Федоровича Одоевского (1803—1869) «Жить—действовать» была опубликована в «Татевском сборнике С. А. Рачинского» (СПб., 1899, с. 114-118). Центральная идея статьи: «...физическая природа отнюдь не столь совершенна, как представляется она в поэтических описаниях, [...] земля с человеком совоздыхает, и [...] для поддержания самих законов природы, для того, чтобы не допустить ее до самоистребления, — необходим человек. Этого рода деятельность человека, столь необходимая для природы, должна возбуждать особенное наше внимание, ибо она указывает на место, занимаемое человеком в мире, и [на] необходимость для такого естественного устройства развить свое разумение знанием; ибо, не зная природы, как он поможет ей» (там же, с. 115). Мысль о человеке как силе созидательной и активно- творческой, от которой реально зависит судьба и природы, и мира в целом, — предвосхитившая антропологические воззрения русских мыслителей-космистов конца XIX — первой трети XX вв., — развивалась и в других философских набросках Одоевского; она же проведена в романах «Русские ночи» и «4338 год» (см. подробнее: «Русский космизм: Антология философской мысли». М., 1993, с. 34-38).. «ПарадоксальнаяНапротив, очень близкая к ортодоксальной. мысль Одоевского, — говорит татевский педагог и натуралист, — навеянная Шеллингом, о самоистреблении природы, предотвратимом только деятельностью** Конечно, разумною и совокупною. человека*, послужила темою для горячих и продолжительных споров» (не указано, где и когда происходили эти споры).

«Нельзя не признать, — продолжает Рачинский, — что мысль эта выдерживает критику лишь в том случае, если в число природных деятелейт. е. истребителей. мы включим человека, еще не сознавшего своих обязанностей к природе. <Судить> о том, чем была бы эта природаКонечно, слепая. без человека, мы не имеем достаточного права»Федоров цитирует фрагмент послесловия С. А. Рачинского к статье В. Ф. Одоевского // Татевский сборник С. А. Рачинского, с. 118-119.. Странно, совершенно напротив, нам нужно знать, нужно это знать, чтобы понять, что мы должны делать, — делать как разумные существа.

«Помощь природе, о которой взывает Одоевский к человечеству разумному, пока нужна ей исключительно против человечества неразумного»Что хотел этим сказать Рачинский, — спросим от себя, — не хотел ли он этим выразить, что если бы не было человека, то и было бы все прекрасно? (Примеч. Н. П. Петерсона.) Там же, с. 119.. — Но это не возражение, а подтверждение.

***

После отправки письма начинается раздумье и недовольство. В настоящем случае раздумье является по поводу первого эпиграфа. Кажется ли очевидною связь между бедностью, унижением, оскорблением и смертью?Печатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 8, ед. хр. 68, л. 98-98 об. (копия рукой Н. П. Петерсона — к. 3, ед. хр. 3, лл. 13—14). Заметка написана в июле 1900 г. в период работы над «Пасхальными вопросами» (из них впоследствии вырос «Супраморализм»). Каждому из вопросов Н. Ф. Федоров намеревался предпослать свой эпиграф. В архиве Н. П. Петерсона сохранился текст «Эпиграфов к 12‑ти Пасхальным вопросам», писанный рукой В. А. Кожевникова с поправками и добавлениями Н. Ф. Федорова и Н. П. Петерсона (впоследствии почти все они в исправленном и доработанном виде вошли в текст «Супраморализма»). Первый эпиграф к вопросу «О богатстве и бедности и о смерти и жизни» изложен так:
«Пока будет смерть, будет и бедность; будет и богатство, то есть будут скудость и излишество, которые сами по себе смертоносны. Под сочувствием бедным не скрывается ли ненависть к богатым?» (ОР РГБ, ф. 657, к. 8, ед. хр. 2, л. 1).
Письмо, о котором упоминает Н. Ф. Федоров в данной заметке, — письмо В. А. Кожевникову от 3 июля 1900 г. (см. в нем упоминание об эпиграфах к «Пасхальным вопросам» и указание на изменения, которые необходимо внести в текст первого эпиграфа). Бедность есть недостаток средств к жизни, большее или меньшее лишение; смерть же есть лишение всего, полнота лишений. Главная забота должна обращаться к тем, которые всего лишились, т. е. <к> умершим. Бедность есть один из факторов смерти; унижение и оскорбление также производители смерти. Но эти факторы так тесно связаны, что выделить их в чистом, отдельном виде решительно невозможно.

Когда, — скажут буддисты, а за ними и христиане, не отличающие последнего от первого, — когда наступила смерть, нет места состраданию. Действительно, пока убивают человека, тогда только и возможно сострадание; когда же он убит, и сострадание кончается. Так, если убийство произведено мгновенно, то и сострадание продолжается только один миг. Буддизм признает только сострадание, и если страдание ведет к смерти, то сострадание есть провожание в могилу. Игнорируя смертьКак это было до сих пор, пока «Горький» не открыл ее после четырехсотлетнего скрывания ее, когда Толстой объявил смерть несуществующею и орал во все горло: «Говорят Вам, смерти <нет>!» А ему верят, какой бы он вздор ни говорил., мы лишаем себя единственного предмета, который бы мог всех соединить в деле возвращения жизни.

Вопрос «Социальный» и «Естественный»

Вопрос о богатстве и бедности можно рассматривать лишь как частный случай вопроса о жизни и смерти, ибо если бедность есть недостаток необходимого <и> ведет к смерти, то <и> богатство, как излишество, сокращает жизнь. Но и вопрос о богатстве и бедности можно возвести во всеобщий, если под богатством разуметь соединение в себе всех условий жизни (тогда богатство = бессмертию), а под бедностью — отсутствие возможности жизни.

Вопрос о жизни и смерти берется не в теоретическом смысле, а в смысле практическом — возвращения жизни, ибо если предмет теоретического разума есть познание жизни (жизнепознание), то <предмет> практического — искоренение смерти.

Первый Пасхальный вопрос — о замене Социального вопроса Естественным, не как замене Социологии Естествознанием, а как замене реформ и переворотов общественных регуляциею, — есть самый радикальный вопрос.

«В отречении от искусственных потребностей и объединении в труде» Глебушка видит власть земли над человекомВ серии очерков «Власть тьмы», написанных в 1881—1882 гг., Г. И. Успенский указывал, что народное миросозерцание формируется под непосредственным влиянием земледельческого уклада жизни. Труд на земле, в которой — основа благосостояния крестьянина, источник пропитания и жизни, от которой он в постоянной зависимости (подаст — не подаст дождя, уродится или не уродится хлеб), дает земледельцу особую мудрость, препятствует развитию в его натуре искажающих наклонностей к наживе, лености и барству. Впрочем, Г. И. Успенский отмечал и обратную сторону подобной «власти земли», «строя жизни, повинующегося законам природы»: ведь и в природе «не все ласково», и хоть слышны в ней благодатные «птичек хоры», но в то же самое время «кто-то кого-то ест». «Все поедает друг друга каждую минуту и все каждую минуту родится вновь». Этот закон взаимного вытеснения и борьбы за жизнь действует и в крестьянской среде, живущей в непосредственном касании с природой. И противостоит ему в народе «народная интеллигенция», «вооруженная христианской идеей», противопоставляющая «правде дремучего леса» высшую правду бескорыстной взаимопомощи и любви к ближнему (Г. И. Успенский. Полное собрание сочинений. Т. 8, Л., 1949, с. 83-84)., т. е. говорит бессмыслицу, а В. А. Кожевников в освобождении от труда видит власть над землеюВероятно, Федоров имеет в виду следующую фразу из брошюры В. А. Кожевникова «Бесцельный труд, "не-делание" или дело?»: «...надо любить свободу в ее истинном широком значении, не в смысле произвола своего над людьми, не в смысле устранения себя из-под произвола других людей, а в смысле освобождения всех людей от рабства пред всем, что в природе и жизни царит над ними неразумного, стихийного, не-волевого, несправедливого, жестокого» (указ. соч., с. 53). Упрек Федорова (см. выше примеч. 43) в данном случае несправедлив. Приведенной нами фразе предшествовали слова: «...надо любить труд, дело, потому что только соединенными усилиями добровольно и сознательно трудящегося человечества можно одолеть мешающие его счастью стихийные, неразумные и несправедливые силы природы и все бесчисленные беды, имеющие их своим первоначальным источником» (там же, с. 53).. Но если наступит время, когда человеческий род почиет от дел своих, то этот день будет Субботою, нирваною, т. е. концом его жизни. — Дело человека и заключается в обращении всего рождающегося (само собою производящегося) и потому смертного в трудовое и потому бессмертное.

Власть земли (над человеком) или власть (человека) над землею? Это философский, бездушный, отвлеченный вопрос, коим удовлетворяется интеллигенция. Для простых людей человек есть сын умерших отцов, а земля — сила, умертвившая их, отцов, и поражающая голодом, язвою (смертью) сынов (если они, < простые люди,> не язычники, т. е. не смешивают Бога с землею и умерщвляющею силою). В чем же состоит дело Божие, Бога отцов, Бога, не отождествляемого с силою, умерщвляющею их?