Для автора брошюры «Бесцельный труд, "не-делание" или дело?» последнее слово служит не для того, чтобы сказать, что нужно делать, а для того, чтобы скрыть это, т. е. скрыть то, что нужно делать. Впрочем, значение «дела» определить, открыть можно, если только логику и этику, истину и благо признать выражением необходимости, а не делом личного вкуса, не употреблять разум и нравственность в орудие угождения испорченному (культурному) вкусу времени. Если не-делание должно обозначить 0 (нулем), дело X (неизвестным), а бесцельный труд — дробью с отрицательным знаком (минусом)т. е. она и не хочет быть целым, она вычитается, а не слагается с другими частицами, дробями., то Дело будет целая положительная величина, сложение, а не вычитание, всецелое. Автор называет это всецелое благом, также тщательно скрывая его значение, объем и содержание. Точно так же, когда автор говорит, что нужно жить «Со всеми и для всех», т. е. не для себя, но и не для других, то и тут он, во‑1‑х, замалчивает, что альтруизм — любимец нынешнего эгоистического века — низводится со степени добродетели, а во 2‑х, не дает точного определения слову «все»: нужно ли понимать его в строгом смысле (живущие и умершие), или же это только фраза? Автор полагает, что он ничего не потеряет, в каком бы смысле ни решился вопрос о всех и о деле и благе, и никто не отгадает его настоящего мнения, — и очень ошибается: не-делание он отрицает, дела боится, следовательно, и есть золаист — приверженец бесцельного труда.

По смыслу заглавия автор должен желать или всего, или ничего, а по статье он согласен быть кой-чем, заняться бесцельным, безнадежным трудом. Благо для него не благо, все не все, дело не дело, ибо он не-делание опровергает, а дело не определяет, избегает определить. Как он может участвовать в деле, когда он знать его не хочет? Полное дело есть объединение миров, регуляция их путем воскрешенных поколений. Вы хотите устранить смерть и не хотите воскрешения, а желаете оставить рождение, но пока есть рождение, дело не будет полно, будет даровое, будет смерть, а не жизнь.

***

«...что следовало бы точнее определить задачи общего дела и средства к их выполнению. Что общечеловеческое дело может состоять только в водворении Царства правды (?), Царства Божиячем отличается царство правды от царства Божия?, на земле (?), во всем мире, совокупным, сознательнымсознательным трудом, — т. е. не слепою эволюциею?, добровольнымДобровольным, а не невольною эволюциею или прогрессом? Наша жизнь, наша история не будет произведением слепой силы природы. трудом человечествасынов человеческих., — это, полагаю, выражено мною с достаточною ясностью (?)». Вернее, с достаточною неопределенностью!Печатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 7, ед. хр. 2, лл. 5-6 (копия рукой Н. П. Петерсона — к. 3, ед. хр. 4, лл. 242-243). Данная заметка написана по поводу текста предисловия, которое В. А. Кожевников намеревался предпослать второму изданию своей брошюры «в ответ на замечание, сделанное мне некоторыми из моих читателей, именно: что следовало бы подробнее определить задачи общего дела и средства к их выполнению» (главным среди этих читателей, конечно, был Н. Ф. Федоров). В первом абзаце Н. Ф. Федоров приводит один из фрагментов первоначального текста предисловия, показанного ему В. А. Кожевниковым, сопровождая его краткими репликами и знаками вопроса. В следующем абзаце — дает исправленный вариант этого фрагмента (в таком виде он, с небольшой правкой В. А. Кожевникова, и был напечатан во втором издании). В третьем абзаце приводит еще один фрагмент текста предисловия, сопровождая одно из его выражений знаком вопроса. Если совокупное заменить братским; человечество — сынами человеческими, сынами Бога всех отцов наших (умерших), сынами человеческими, вытесняющими отцов, и сынами Бога всех вытесненных отцов [не дописано.)

...что всечеловеческое дело может состоять только в водворении Царства блага (добра), Царства Божия во всем мире, в водворении путем совокупного, сознательного и добровольного труда (всех) сынов человеческихВ окончательном тексте у В. А. Кожевникова — «человечества» (см.: указ. соч., с. 3). на место слепой, невольной эволюции или бездушногоВ окончательном тексте у В. А. Кожевникова — «неопределенного» (см. там же). прогресса, — это, полагаю, выражено мною достаточно ясно для краткой статьи, имевшей целью предварительно только указать ошибочные, как мне думается, взгляды на труд и на назначение науки и противопоставить им другой взгляд, по моему убеждению, более правильный.

«Что же касается частного определения задач всемирного дела и способов его выполнения, то вопрос этот, по своей сложности (?), обширности не мог быть изложен в краткой статье; это составляет предмет большого сочинения. Дальнейшее же более подробное рассмотрение вопроса, "в чем должно состоять общечеловеческое дело", быть может, дано будет в непродолжительном времени...»

Для 3‑го издания, исправленного.
«Бесцельный труд, не-делание...»
ПредисловиеПечатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 10, ед. хр. 32, л. 29-29 об. (копия рукой В. А. Кожевникова — к. 4, ед. хр. 6, л. 106). Заметка написана не ранее осени 1897 г. (упоминается книга В. А. Кожевникова «Философия чувства и веры», вышедшая тогда в свет).

В наше время «делом» называют «битву», а настанет время и ныне уже есть, когда возвращение жизни, т. е. воскрешение, назовут делом. Дело в смысле битвы имеет множественное число, а Дело в смысле воскрешения имеет только единственное число, ибо воскрешение есть единое всеобщее дело. В первый раз Дело в смысле воскрешения является очень робко в заглавии небольшого сочинения, в котором дело противополагается толстовскому He-деланию и бесцельному труду Золя. Какое это дело, которое противополагается He-деланию в самом обширном смысле, какой это труд, который объединяет в себе все труды всех трудящихся, давая им цель, этого никто из читавших не отгадал. Дело оставалось Х‑м, противостоящим толстовскому 0 (нулю) и множеству бесцельных занятий Золя, пока не появились два стихотворения (теперь <уже> три) того же автора, которые показали, что делом поэт называет знание, которое все силы природы приводит в действие, чтобы спящим в сумраке могилы жизнь возвратитьФедоров имеет в виду стихотворения В. А. Кожевникова «Призыв», «Да приидет Царствие Твое!» и «Жить или не жить?» (первое было написано в 1894, два последних — в 1897 г.; тексты первых двух стихотворений см. в Т. III наст. изд., с. 537-538, 731-732, третьего — в Т. IV наст. изд., с. 567-568).. Тем не менее автор стихотворений в новом своем сочинении не признает существования воскрешения даже в мысли, называя учение о воскрешении философиею будущегоФедоров имеет в виду финальные страницы книги В. А. Кожевникова «Философия чувства и веры» (М, 1897), написанные под влиянием его собственных идей, а именно — последнюю фразу: «Разъяснение же этого последнего (общего дела. — Сост.), выработка проекта его и средств к его осуществлению, установление правильного взгляда на природу и человека и определение их существующих и долженствующих быть отношений составит верховную задачу философии будущего, той, которая, после стольких фантастических блужданий философии отвлеченного мышления и всех непроизводительных порывов философии чувства, должна стать наконец реальною и общеполезною философией дела» (указ. соч., с. 757)., а между тем из письма Достоевского еще 1878 года мы должны признать существование мысли о воскрешении как деле в трех головахВ. А. Кожевников делает здесь примечание «Н<иколай>Ф<едорови>ч, Н. П. Петерсон и Ф. М. Достоевский» (ОР РГБ, ф. 657, к. 4, ед. хр. 6, л. 106), однако, судя по идентичному выражению в одной из заметок, написанных по поводу полемики Б. Н. Чичерина и В. С. Соловьева (см.: Т. IV наст. изд., с. 66), речь идет о Н. Ф. Федорове, Ф. М. Достоевском и В. С. Соловьеве (Н. П. Петерсон же должен пониматься как излагатель учения о долге воскрешения, а не автор его)..

***