В сочинении Ермолова (министра) «Неурожай и народное бедствие» есть вопрос

В сочинении Ермолова (министра) «Неурожай и народное бедствие» есть вопрос: «В какой мере метеорологические условия 1891 г. могут быть признаны исключительными и небывалыми, а также насколько возможно ожидать их повторения?»Печатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 8, ед. хр. 65 (копия рукой Н. П. Петерсона — к. 3, ед. хр. 4, лл. 65-66). Алексей Сергеевич Ермолов (1847—1917) — государственный и общественный деятель, ученый-агроном; в 1892—1893 гг. — товарищ министра финансов и управляющий Министерством государственных имуществ, в 1894—1905 гг. — министр земледелия и государственных имуществ. Его книга «Неурожай и народное бедствие» (СПб., 1892), вышедшая в свет анонимно, была посвящена анализу причин недорода и голода 1891 г., среди которых главное место Ермолов отводил неблагоприятным метеорологическим условиям, приведшим к катастрофическому иссушению земель Черноземья, обмелению естественных водоемов, понижению уровня грунтовых вод и т. д. Ученый подчеркивал, что применяющиеся средства против неурожаев паллиативны, говорил о необходимости широкой постановки научных, и прежде всего метеорологических, исследований, «изучения естественных условий русского земледелия», разработки комплексной системы мер, предотвращающих губительные последствия природных катастроф, восстанавливающих нарушенное равновесие экосистемы. По словам Ермолова, речь должна идти об «устранении в будущем самой возможности подобных бедствий», а это достижимо лишь при всестороннем, систематическом «изучении природы», «которая ныне так страшно нас победила и в борьбе с которой мы пока бессильны», лишь «путем опыта, соединенного со знанием», лишь совокупными усилиями правительства, общества, сельских хозяев, крестьянства. Повторение неурожаев и голодовок в будущем «даже более чем вероятно до тех пор, пока деятельность человека будет направлена не к улучшению естественных условий нашей страны, а только к их ухудшению, как в настоящее время, путем самой неразумной эксплуатации и расхищения природных богатств русской земли» (указ. соч., с. 35, 40, 65, 69, 78).
Многое в такой позиции А. С. Ермолова, несомненно, было близко Федорову, однако он стремится расширить границы цели — не просто борьба за хлеб, повышение производительности земли, улучшение приемов земледелия, а изменение самого типа хозяйствования человека в природе, приближение его к благому, «райскому» «обладанию землей». Записка же «Научил ли нас чему голод 1891 года» написана не для тех, которые смотрят на земледелие как на промышленность, как на средство извлекать наибольший доход из земли, называя такое направление «рациональным», а для тех, которые видят в нем «Священное дело», средство спасения не от голода лишь, но и от смерти вообще, смотрят <на земледелие> как на орудие всемирного разума всех людей, как на орудие Бога.

И кустарное дело не будет промышленностью, а священным делом, когда небо не только будет кормить нас, но и давать силу для производства всего необходимого, насущного. Регуляция метеорического процесса путем извлечения из воздушных токов грозовой силы (электричества) заменит ту силу, которая каторжною работою извлекается из земли в виде каменного угля.

Повсеместное и постоянное изучение падающих звезд как космического процесса не может ли привести к замене земного железа метеорным, небесным?

Врагом кустарной промышленности оказывается и протекционизм, покровительствующий фабричной промышленности, подчиняющий крестьян фабрикантам. Приверженцы же свободной торговли хотят подчинить их вместо русских фабрикантов — иностранным.

***

В голодный 1891 год появился проект подоходного налогаОригинал не сохранился. Печатается по машинописной копии, хранящейся в РО ИРЛИ: p. III, on. 2, № 211. Публикация И. А. Савкина. О проекте подоходного налога см. примеч. 219 к «Статьям и заметкам о Ф. М. Достоевском, Л. Н. Толстом, В. С. Соловьеве»., имевший, конечно, целью усилить средства правительства для пропитания голодающих и для поддержания крестьянских хозяйств от окончательного разорения. По этому проекту освобождались от налога все получающие менее 2000 дохода. Многим, полагаем, из получающих менее этой цифры дохода и не развращенных еще конституционными пороками, казалось такое освобождение несправедливым и даже оскорбительным. Оно (освобождение) казалось бы и для всех несправедливым, если бы одни не были обременены большими семействами, имеющими много несовершеннолетних детей, требующих и питания и воспитания, если бы другие сами не остались несовершеннолетними, для которых мануфактурные игрушки (например, мебель, экипажи), даже красивое оперение, щегольство составляет необходимую принадлежность. Принимая во внимание нужду первых, не осуждая последних, что нужно было сделать для тех, которые вышли из ребяческого и [пропуск] состояния? Следовало бы к обязательному налогу присоединить добровольный. Такое присоединение к принудительному налогу добровольного свидетельствовало бы, что принуждение существует лишь для несовершеннолетних и что добровольный налог представляет путь к выходу из несовершеннолетия. Самодержавный Государь стоит в праотца место и есть отец, а не опекун и попечительИ не наемник. Самодержавное государство имеет священный, религиозный, а вместе и патриархальный, нравственный характер, а потому добровольность не представляет в нем противоречия, как в государстве, на юридическом и экономическом началах построенном. Если же в самодержавном государстве воспитание и знание или исследование займут главное место, то добровольность делается уже необходимостью., которому желательно навсегда оставить в несовершеннолетии опекаемых. Отцов не выбирают, не нанимают; выбирают лишь опекунов, попечителей-дядек и этим выбором каждый раз свидетельствуют и подтверждают свое несовершеннолетие и, что всего хуже, в этом ребячестве видят совершенство и нас даже убедили в этом, так что мы, как и они, утратили даже самое понятие не только о совершенстве, а даже о первом шаге к нему, который состоит в том, чтобы никто в обществе не нуждался ни в надзоре, ни в принуждении, ни в угрозе даже наказания. Мы без омерзения читаем даже прения в парламентах о бюджетах, где правительство хочет как можно больше взять, а представители народа как можно меньше дать. Прения об усилении воинской повинности преисполнены лжи: мнимые защитники народа указывают прежде всего на отвлечение от дела, т. е. мануфактурного дела, которое производит очень мало нужного и очень много ненужного, бездельного. Затем эти защитники бездельного и бесцельного труда прикидываются защитниками мира, забывая не то только, что если хочешь мира, будь готов к войне, а то, что если хочешь войны, то покровительствуй промышленности, и будешь воевать для приобретения новых рынков для сбыта увеличенного производства и будешь разбит, благодаря расслабляющему действию промышленности. Ожидаемые со страхом войны при страшных вооружениях могут иметь комичный конец: чем страшнее оружие, тем война становится менее кровопролитна, так что при наиболее истребительных орудиях армии будут обращаться в бегство лишь заслыша выстрелы, и та армия, которая не испугается грома своей стрельбы, останется победительницею и тогда начнется трагедия, потому что победившая армия против обезоруженного врага окажется очень храброй.

98Печатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 8, ед. хр. 65 (копия рукой Н. П. Петерсона — к. 3, ед. хр. 4, лл. 65-66). Алексей Сергеевич Ермолов (1847—1917) — государственный и общественный деятель, ученый-агроном; в 1892—1893 гг. — товарищ министра финансов и управляющий Министерством государственных имуществ, в 1894—1905 гг. — министр земледелия и государственных имуществ. Его книга «Неурожай и народное бедствие» (СПб., 1892), вышедшая в свет анонимно, была посвящена анализу причин недорода и голода 1891 г., среди которых главное место Ермолов отводил неблагоприятным метеорологическим условиям, приведшим к катастрофическому иссушению земель Черноземья, обмелению естественных водоемов, понижению уровня грунтовых вод и т. д. Ученый подчеркивал, что применяющиеся средства против неурожаев паллиативны, говорил о необходимости широкой постановки научных, и прежде всего метеорологических, исследований, «изучения естественных условий русского земледелия», разработки комплексной системы мер, предотвращающих губительные последствия природных катастроф, восстанавливающих нарушенное равновесие экосистемы. По словам Ермолова, речь должна идти об «устранении в будущем самой возможности подобных бедствий», а это достижимо лишь при всестороннем, систематическом «изучении природы», «которая ныне так страшно нас победила и в борьбе с которой мы пока бессильны», лишь «путем опыта, соединенного со знанием», лишь совокупными усилиями правительства, общества, сельских хозяев, крестьянства. Повторение неурожаев и голодовок в будущем «даже более чем вероятно до тех пор, пока деятельность человека будет направлена не к улучшению естественных условий нашей страны, а только к их ухудшению, как в настоящее время, путем самой неразумной эксплуатации и расхищения природных богатств русской земли» (указ. соч., с. 35, 40, 65, 69, 78).
Многое в такой позиции А. С. Ермолова, несомненно, было близко Федорову, однако он стремится расширить границы цели — не просто борьба за хлеб, повышение производительности земли, улучшение приемов земледелия, а изменение самого типа хозяйствования человека в природе, приближение его к благому, «райскому» «обладанию землей».

99Оригинал не сохранился. Печатается по машинописной копии, хранящейся в РО ИРЛИ: p. III, on. 2, № 211. Публикация И. А. Савкина. О проекте подоходного налога см. примеч. 219 к «Статьям и заметкам о Ф. М. Достоевском, Л. Н. Толстом, В. С. Соловьеве».

*И не наемник. Самодержавное государство имеет священный, религиозный, а вместе и патриархальный, нравственный характер, а потому добровольность не представляет в нем противоречия, как в государстве, на юридическом и экономическом началах построенном. Если же в самодержавном государстве воспитание и знание или исследование займут главное место, то добровольность делается уже необходимостью.