На угрозу г. Владиславлева отвечаем просьбою напечатать свой грозный (или грязный) пасквиль на Баженовский Кремль и Румянцевский Музей в твердой уверенности, что все, даже редакция «Недели», примут сторону Вандала, т. е. искреннего западника Баженова (если только он им был)Баженова не раз упрекали в том, что его «Проект Кремлевской перестройки» следовал образцам французской архитектуры в ущерб традиции древнерусского зодчества и фактически уничтожал архитектурный ансамбль Кремля, сложившийся еще в XVI веке. Действительно, план Баженова предполагал снос южной Кремлевской стены, части башен и древних построек. Однако значительная часть стен и башен Кремля, его церкви и соборы должны были быть сохранены, а новые сооружения — образовать с прежними единое, гармоничное целое. По мнению целого ряда исследователей творчества Баженова уже в нашем столетии, в случае с моделью Кремлевского дворца речь должна идти не о приоритете западноевропейской традиции, а о сочетании приемов классицизма и барокко с композиционными принципами русской архитектуры XVI—XVII вв., о создании синтетического, самобытного стиля, проявившегося затем в других гражданских и архитектурных постройках Баженова (см.: В. Снегирев. Зодчий Баженов. М., 1962; Е. Т. Чернов, А. В. Шишко. Баженов. М., 1949). Федоров предвосхищает именно такое толкование творчества русского архитектора., желавшего превратить Кремль во дворец для власти, созывавшей выборных от всей Русской земли (тогда, в половине XVIII века, еще верили в силу конституции), и с презрением отнесутся к лицемерному чтителю старины, лживому патриоту«Доморощенный гений», «печальной памяти образчик русского творчества», — эти выражения достаточно свидетельствуют о тех чувствах, которые питает репортер к милому отечеству. и особенно к недобросовестному репортеру, осуждающему модель, которую никто из ныне живущих в полном составе не видал. Историк Иловайский говорит о модели, или о подобии, по неудачному его выражению, как о редко кому известнойФедоров имеет в виду свою собственную статью «Баженовский Кремль», напечатанную в газете Д. И. Иловайского «Кремль» (см. примеч. 235)., а шарлатан Владиславлев говорит, по удачному его выражению, как о хорошо известной оригинальной мощи. На самом деле ни всезнающему репортеру, ни историку не известно, что выставленная в Оружейной Палате модель есть лишь часть полной модели дворца, потому говорить об уничтожении всех башен — будет значить или недобросовестность, или <же> невежество. Что же касается Тайнинской башни, то она не нуждалась в пощаде, по той простой причине, что находилась совершенно вне проектированного Баженовым дворца. Статья Владиславлева начинается и кончается кощунством; но в первом (оригинальные мощи) мы видим величайшую похвалу Музею, ибо Музей есть собрание останков, но не всегда оригинальных и очень редко имеющих образовательную мощь или силу. Что же касается «Твоя от твоих», то для Музея Москвы, или 3‑го Рима, не только все московское и русское, но и все человеческое есть не чужое, а свое, — он печалуется о всем разрушенном, о всем лишаемом жизни, чтобы все живущее, все достойное жизни восстановить.