Баженовский кремль, о предполагаемом перенесении которого в Московский музей говорилось в газете «Кремль», теперь уже туда перенесен, так что можно сказать, что Московский Румянцевский музей не только перед собой, особенно с вышки, может обозревать КремльПо статьям Тихомирова в «Московских Ведомостях» 1896 г., май 18, и Немировича в «Ниве» можно составить понятие о картине Кремля, которая открывается с вышки Музея241., но и видеть его внутри, в себе, как это и следует музею, именуемому Московским. Таким образом, пред музеем — Кремль действительный, в музее — Кремль или Кремли проективные. В Оружейной палате выставлена была лишь часть колоссальной модели, в музее же, как говорят, она будет выставлена в полном цельном виде, т. е. в таком виде, в каком, может быть, она вышла из рук самого зодчего и в каком могли ее видеть сам созидатель и его современники. Всякие суждения о внешнем виде этой несомненно величавой модели еще преждевременны. Можно лишь догадываться, судя по духу XVIII века, по событиям того времени, о той мысли, которую хотел вложить отец нашей новейшей архитектуры в свое создание.
Превращая Кремль, т. е. знаменитую неприступную крепость, в открытый, доступный для всех дворец собирателей земель русских и инородческих, Баженов, очевидно, хотел этим сказать, что задача власти, для которой Кремль превращался во дворец, есть умиротворение. (Мысль о собирании как об умиротворении высказана в статье «Русского Архива» № 7 1895 года и в статье Вл. Соловьева «Смысл войны» № 7 прилож. к «Ниве»В «Русском архиве» была помещена статья Федорова «Еще об историческом значении царского титула», вошедшая затем в работу «Самодержавие» (см. Т. II наст. изд., с. 3-5). О статье B. C. Соловьева см. примеч. 66 к «Самодержавию» (там же, с. 446)..)
Созидая колоссальный дворец для власти, оставившей Москву, он, как это уже было в упомянутой газете сказано, желал, конечно, возвратить ее к родному для него Кремлю, привлечь ту власть, которая созывала выборных от всей Русской земли, созывала комиссию, напоминавшую соборРечь идет об Уложенной комиссии (1767—1768 гг.), созванной Екатериной II для выработки нового законодательства Российской империи (в состав комиссии входили 572 депутата — представители разных сословий и социальных групп: дворяне, горожане, крестьяне, жители национальных окраин и т. д.).. Для такого-то земского, а вместе и священного собора, надо полагать, Баженов и хотел обратить почти весь Кремль в дворец, хотел обратить его в дворец для той власти, которая приближалась ко второму Риму, к Босфору, торжествовала на Морее, в Архипелаге, — как это говорится в надписях, начертанных на камне и на меди при закладке дворца, очень плохих в литературном отношении и очень важных в историческом.
В статье, помещенной г. Иловайским в его газете, к речи иноземца о священной башне Ивана Великого он прибавляет, что башня эта служит достойным памятником над почившими здесь собирателями Русской земли. Оставляя, однако, мертвым историкам, к которым, конечно, не принадлежит редактор «Кремля», хоронить мертвецов, мы никак не можем признать собирателей почившими от дел, ибо, прежде чем ожить в теле, они живут и будут жить в святом деле собирания, умиротворения, которое и есть условие оживления.
Модель Кремля, каким желал его видеть XVIII век, перенесенная в музей третьего Рима, и будет возбуждать вопрос, чем должен быть Кремль в будущем и в чем будет состоять его дело, когда собирание будет вполне окончено.