Недостаточно сказать, что Евангелие есть книга понятная для всех; нужно прибавить, что эту книгу вернее понимают простые люди, нежели ученые, которые ее даже ложно понимают. Нужно неиспорченное детское понимание для усвоения евангельской истины. Неиспорченность детского разума состоит во-первых, в том, что он знает лишь отцов и матерей, да братьев и сестер и потому не знает не братства; во-вторых, детская неиспорченность состоит в том, что у детей вера не отделяется и не отличается от знания и дела, в противоположность ученым, которые веру знают лишь как представление, отличая ее от знания и дела. Для неиспорченного разума, неотделимого от чувства, Бог не может быть без отцов, отцов, конечно, «не мертвых, а живых». Веровать в Него значит чувствовать Его с отцами в себе и себя — в Нем, творить Его волю, быть Его орудием.

Что нужно ученым, чтобы возвыситься до этого высокого понимания, не мистического и не материалистического? Признать себя и всех орудиями воли Бога отцов, не мертвых, а живых, а это и есть (выражаясь материалистически) признать себя орудиями воскрешения через регуляцию материальной природы умственною силою.

Все Евангелие есть непрерывная беседа Сына Божия о любви Своей к Богу отцов и требование такой же любви ото всех сынов человеческих. Это — та же детская любовь к родителям, но уже такая, какою она должна быть в пору зрелости. В этой любви — корень воскрешения. Все евангелие Иоанна размещено (церковным порядком чтений) в шести неделях: в пасхальной и в следующих за нею. В неделях Фомы и мироносиц обличается бездушная критика, умеющая только умерщвлять. Вопрос, почему Христос умер в умах ученых критиков, тогда как, по их собственному признанию, Он воскрес в душах галилейских рыбаков и жен-мироносиц, указывает на способ, коим могут быть соединены разум теоретический с практическим, мысль и дело; то есть, что посредством чувства может и должно быть восстановлено единство разума. Об этом-то деле и говорится после беседы с самарянкой«Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело его» (Ин. 4:34), за чем следует приглашение ученикам делать то же — собирать «плод в жизнь вечную» (Ин. 4: 36).; а в следующих главах евангелия от Иоанна (5‑й, 6‑й и 7‑й) разъясняется суть этого дела, имеющего задачею и целью, чтобы никто не погиб, а все бы воскресли, — как ответ на вопрос: «что нам делать, чтобы творить дело Божие?» Неделя 5‑я «о Расслабленном» есть повествование об исцелении всего человека в субботу, когда допускается обрезание (гл. 7), или о деле воскрешения, как выражении веры в Бога отцов, как об творении воли Его, как о деле Божием. За эту-то проповедь воскрешения и хотят иудеи лишить Христа жизни (гл. VII, 19, 25) и за воскрешение Лазаря. О свете знания и жизни говорит глава 8‑я, а 9‑я об исцелении слепого, то есть, об исцелении от мрака, ведущего к неведению, от мрака, мешающего знанию и жизни; наконец, о наемничестве и истинном пастырстве или о конституции и самодержавии, каким таковое должно быть, говорит следующая глава, 10‑я.

В евангелии Иоанна нет ни Рождества, ни Вознесения, а говорит оно все лишь о воскрешении, о деле и соединении для него. И мы узнаем из этого евангелия, что Слово, о Коем читаем в нем, было искони, что оно было у Бога и даже в этом Слове слышим самого Бога и всегда видим Преображенного, ибо Он всегда — в Боге, и Бог — в Нем, как и все верующие должны быть в Нем и Он — в них, конечно, и тогда, когда наступит тот день, который Он называет последним; ибо после того будет уже день без вечера, как весна — без осени и жизнь — без смерти, когда день станет уже нашим общим делом, а не событием, независимым от нас.

Евангелие Иоанна есть учение о деле Божием, к которому призываются все люди, хотя, или, вернее, именно потому оно и начинается учением о слове Божием. В восторге перед открывающимся перед ним делом, Христос у Иоанна говорит: «Моя пища... — свершить дело пославшаго Меня Отца, ибо Он не почил, а доселе делает»Федоров соединяет в одно два высказывания Христа (см. выше примеч. 15 и Ин. 5:17). Цитата неточная.. Исцелив почти мертвого, Он говорит о делах еще более великих, которые предстоят, о делах исцелительных, то есть, о всеобщем воскрешении.

Нет у Иоанна, по-видимому, миссионерской заповеди собирания или объединения; но в Первосвященнической Молитве говорится (XVII, 18): «как Ты послал Меня, так и Я послал их в мир».

Ученые спрашивают: «что нам думать?» а неученые: «что нам делать?» Ответ дан во всем смысле и во всем тексте евангелия ИоаннаВ стихе 25-м 5 главы воскрешение, «которое и ныне уже есть», приписывается Сыну Божию; но это — не всеобщее воскрешение. В 25‑м стихе той же главы говорится уже: «все умершие услышат глас Сына Человеческого», как это сказано в греческом тексте, тогда как у нас в переводах (кроме перевода митрополита Алексия18) сказанное о «Сыне Человеческом» приписывается «Сыну Божию». Славянский перевод и русский, кроме перевода св. Алексия митрополита, позволили себе, вопреки греческому тексту и всем другим переводам, поставить в 28 стих 5‑й главы Иоанна вместо «Сына Человеческого» «Сына Божия». Почему, спросим, в этом твердом ответе на вопрос: «Ты ли Христос?» — «Я!» и вы узрите Сына Человеческого на облаках небесных...», не заменили «Сына Человеческого» «Сыном Божиим»? Или потому, что Сыну Человеческому дано быть судиею, а не воскресителем?...