Роспись храма над могиламиПечатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 7, ед. хр. 34 (копия рукой Н. П. Петерсона — к. 3, ед. хр. 4, лл. 85—86). Ранее опубликовано: «Вопросы философии», 1993, № 1, с. 148—149.
Заметка раскрывает важнейшую мысль Федорова о воскрешении Лазаря как Христовом Деле Дел, по которому и Его надо называть прежде всего Воскресителем, а не просто Спасителем, словом, не указывающим содержания спасения. Воскрешение Лазаря, совершенное в субботу, иудейский «день покоя» и ставшее, согласно Евангелию от Иоанна, последним поводом для предания Христа суду и казни, у Федорова предстает высшим отвержением религиозной пассивности, «субботства», не-делания., храма кладбищенского (кладбище есть выражение господства слепой бесчувственной силы), посвященного Воскресителю Лазаря (человека) — делу воскрешения как завершению дела всей жизни Христа, — делу, для коего Он и пришел в мир; дело это открывает общую цель жизни, дело жизни, а по-ученому — смысл жизни.

Замена еврейской субботы (покоя, бездействия) воскрешением (самым величайшим делом), или конец ветхого завета и начало нового, не отмечено в наших календарях ни кругом, ни полукругом, ни даже крестиком, как знаком самого малого праздника, что, конечно, и справедливо, если эти знаки указывают на незанятое, праздное время, но несправедливо было бы причислять этот день к дням суеты или суетной бесцельной работы. Воскрешение Лазаря есть прежде всего величайший нравственный подвиг, проявление безграничной любви и мужества до самоотвержения, ибо возвратить жизнь Лазарю Христос мог, только положив собственную. Вопреки ДидонуДидон называет смерть Лазаря инцидентом, которого последствия нельзя было предвидеть и который сократил время пребывания Иисуса в Перее12 и ускорил развязку Его жизни. следует сказать, что не только Христос, но и ученики предвидели последствия возвращения в Иудею и путь от Вифавары до Вифании, или между двумя ВифаниямиВифавара — местность за рекой Иордан, в Перее, где проповедовал Иоанн Креститель и где был крещен Иисус. Вифания — селение вблизи Иерусалима, где жил Лазарь и где Христос воскресил его. О двух Вифаниях Федоров говорит потому, что Вифавара в ряде мест Нового Завета именуется «Вифания заиорданская». Не только Христос, но и ученики предвидели последствия возвращения в Иудею — Федоров опирается на слова учеников Иисусу после Его сообщения о намерении идти в Иудею: «Равви! давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда?» и восклицание ап. Фомы: «Пойдем и мы умрем с Ним» (Ин 11:8, 16)., для Христа был уже страстным, крестным путем. Для Него ясно было, как день, что ожидало Его в Иерусалиме, что должно было последовать за воскрешением, а Он шел в Вифанию именно возбудить ЛазаряПребывание в Ефрагиме, в 5-ти или 6-ти часах хода <от Иерусалима>14, было лишь кратковременною остановкою в ожидании не смертного приговора, который уже был произнесен, а в ожидании исполнения его. Это новое удаление в пустыню пред великим делом Его жизни.. Совершить воскресение у стен самого Иерусалима в то время, когда власть в нем была у саддукеев, или язычников, первым догматом коих было отрицание воскресения, и когда самый ревностный из них занимал пост не только первосвященника, но и председателя Синедриона, — могло получить значение вызова, вызова на мученичество, ибо власть, которая могла бы сдержать еврейский фанатизм, была в руках слабохарактерного Пилата.

Воскрешение Лазаря было не только нравственным подвигом, но и величайшим событием, завершением мессианского дела Христа, концом Ветхого завета и эрою для человеческого рода, — это было торжественное объявление себя Мессиею в полном и определенном смысле, объявление и словом и делом. «Я воскресение и жизнь»«Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет; и всякий живущий и верующий в Меня не умрет вовек» (Ин. 11:25). Эти слова Христа были обращены к Марфе, сестре Лазаря, которая в ответ на Его заверение: «воскреснет брат твой» (здесь, сейчас), говорила: «знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день» (Ин. 11: 23—24)., — сказал Он Марфе, веровавшей в воскресение последнего дня, а не в то воскресение, которое начиналось с сего же дня. Я воскреситель, а не Царь иудейский, не политический освободитель — конечно, тут подразумевалось и должно было подразумеваться, а потому и не было сказано. Осудившие Его за воскрешение, т. е. как истинного Мессию, они представили Его Пилату как лже-мессию, мессию политического, инсургента, т. е. <как> провозвестника не мира, а <как> вражду принесшего.

В храме, посвященном Христу-Воскресителю и Лазарю-воскрешенному, сей последний должен быть представлен постоянным, неотступным спутником своего Воскресителя. Наш паломник Даниил говорит о воротах, в которые Христос-Воскреситель вошел торжественно вместе с Лазарем воскрешеннымФедоров ссылается на известный памятник древнерусской литературы XII в. «Хождение» игумена Даниила — первое из русских описаний паломничества в Святую Землю., но, к сожалению, не говорит о присутствии Лазаря при выходе Христа с крестною ношею. Нравственная необходимость требует, чтобы Лазарь сопровождал Христа до Голгофы, до могилы и умер бы при ней, если бы Христос не воскрес. Воскрешенный должен первый встретить Воскресшего и принять самое живое участие в проповеди о воскрешении, в уверении Фомы.

Воскрешенный не мог не верить в воскресение, и благосердый плач его вместе с Иосифом и Никодимом был вызыванием своего Воскресителя к жизни, и самое помазание было пробуждением. В Лазаре действовал дух воскресившего его Христа.

Первой половины жизни Лазаря, до его воскресения, не касается, кажется, даже легенда, а из второй половины легенда делает [не дописано.]