По поводу речи Анатолия А. Спасского при защите диссертации «Историческая судьба сочинений Аполлинария Лаодикийского»

(«Суждение современной протестантской церковно-исторической науки об Аполлинарии Лаодикийском и его значении в истории догматики» или «Протестантское суждение об Аполлинарии Лаодикийском». — «Богословский Вестник». 1896. № 2.)Печатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 7, ед. хр. 140. Магистерская диссертация преподавателя Московской духовной академии Анатолия Алексеевича Спасского (1866—1916) «Историческая судьба сочинений Аполлинария Лаодикийского с кратким предварительным очерком его жизни» (Сергиев Посад, 1895) была посвящена знаменитому мыслителю и богослову IV в., учение которого стало одним из источников ереси монофизитства (см. примеч. 41 к III части «Записки» — Т. I наст. изд., с. 480). Аполлинарий, ученик и сподвижник Афанасия Александрийского, твердо отстаивавший вместе с ним и с Василием Великим истинное учение о Троице (единосущность Сына Божия и Духа Святого Богу-Отцу) против ариан, заблуждался в христологическом вопросе. Он не признавал равноправности во Христе Божественной и человеческой природ: по его мнению, во Христе были человеческая плоть и душа, но Божественный ум, и воплощение Сына Божия для него не было вочеловечением. Христологические взгляды Аполлинария были осуждены II Вселенским собором в 381 г.
Ересь Аполлинария рассматривается Федоровым в тесной связи с вопросом о границах человеческой активности в деле спасения, она, по его убеждению, неизбежно ведет к ограничению этой активности. То же учение о Богочеловеке, которое возобладало в церковном сознании и было закреплено Вселенскими соборами, напротив, заключает в себе обоснование благого человеческого делания. Догматически утвердив равноправность, неслиянность и нераздельность двух природ во Христе, сотрудничество двух воль в Нем, церковь тем самым признала возможным для человека и человечества достичь полного и абсолютного обожения, признала в облике Богочеловека своего рода образец согласного и сочетанного действия божественной и человеческой воль, в котором человеческая воля не поглощается божественной, но свободно и сознательно следует ей: этот образец, по мнению Федорова, и должен быть воплощен в исторической деятельности человечества (подобную же точку зрения впоследствии высказали последователи идей Федорова А. К. Горский и Н. А. Сетницкий в работе «Смертобожничество» (Харбин, 1926)).
В начале заметки Федоров приводит скрытую цитату из Уложенной грамоты 1589 г. об учреждении в России патриаршества (см. примеч. к «Статьям философского содержания из III тома «Философии общего дела»).

К Кремлю как 3-му Риму

Те, которые в настоящее время не будут признавать участие человеческого разума в деле спасения, т. е. воскресения, должны быть причислены к Аполлинариевой ереси, той ереси, которая в древней Руси считалась верхом нечестия. Старый Рим отпал от Православия, говорили в древней Руси или 3‑м Риме, вдавшись в аполлинариеву ересь. Признавала ли древняя Русь в Аполлинаризме лишь излишнюю пытливость (т. е. рационализм?) или же осуждала в нем отрицание человеческого разума (и души, воли) в Христе, не составляет большой важности, потому что приводит к одному и тому же результату.

Протестантизм в лице Адольфа ГарнакаВо вступительной речи, произнесенной на защите своей магистерской диссертации, А. А. Спасский подробно останавливался на истории изучения идей и сочинений Аполлинария на Западе, прежде всего в протестантской церковно-исторической науке. Одно из главных мест в его критическом разборе занимала позиция А. Гарнака (см. примеч. 40 к «Супраморализму» — Т. I наст. изд., с. 512), писавшего об Аполлинарии во втором томе своего «Учебника по истории догматов» (A. Harnack. Lehrbuch der Dogmengeschichte. Bd. II, Freiburg, 1887)., профессора Церковной Истории в Берлинском Университете, осуждает Восточную Церковь за отступление от аполлинаризма (следовательно, подтверждает мнение раскольников, что Запад вдался в аполлинариеву ересь), признавая в Аполлинарии создателя Православного, т. е. западного, догматического учения. Такое обвинение доказывает лишь, что протестантизм сам впал в аполлинариеву ересь. Он даже и не мог не впасть, потому что эта ересь отвергает Вочеловечение Христа, признает воплощение. Она отвергает соединение Божества с человечеством, с тем, что в человеке есть отличного от животного, т. е. чувство и особенно разум, и признает соединение с природой. Это и есть пантеизм и натурализм, гуманизм, с которым могут согласиться и дарвинисты.

Ад. Гарнак является продолжателем Филосторгия, арианского историка V‑ro века, который Аполлинария «как экзегета и оратора ставит выше Василия Великого и Григория Богослова»«Богословский вестник», 1896, № 2, с. 178. В этом и следующем абзацах Федоров строит свои рассуждения с опорой на данные, приведенные в речи А. А. Спасского.. Для Дрэзеке (старшего учителя Гимназиума в Вандсбекке) и особенно Гарнака Аполлинарий — завершитель догмата о пр. Троице и начаток учения о лице Богочеловека (т. е., опровергая Арианство, он делается основателем монофизитства, защищая Божество Христа, он является отрицателем человечества, признав Христа Сыном Божиим, он не признал в нем Сына Человеческого; «вынужденный (говорит Гарнак) выбирать между интересами веры и притязаниями традиции, он без колебаний отдает предпочтение первым»A. Harnack. Lehrbuch der Dogmengeschichte. Bd. II, S. 318. Цитату в переводе А. А. Спасского Федоров дает по его речи: «Богословский вестник», 1896, № 2, с. 181. А. А. Спасский упрекал протестантских исследователей наследия Аполлинария в явном преувеличении его роли в догматических спорах IV в.: «В глазах Гарнака Аполлинарий есть ни более, ни менее, как основатель и первый систематизатор православного учения о Св. Троице», раскрывший это учение «во всей полноте» — глубже даже Афанасия Александрийского и Василия Великого. Говорил о том, что в христологических воззрениях богослова, вольно или невольно «извратившего понятие о вочеловечении», они видят первое ясное объяснение таинства воплощения, стремятся оправдать нежелание Аполлинария признать равноправность двух природ во Христе: принятие во Христе отдельной человеческой личности, считает Гарнак, уничтожило бы искупление (там же, с. 179—184). Критически оценивал Спасский и сами методы исследования, применяемые А. Гарнаком и особенно его предшественником Иоганном Дрезеке, издателем сочинений Аполлинария и автором монографии о нем: «Apollinarios von Laodicia. Sein Leben und seine Schriften». Leipzig, 1895 («Аполлинарий Лаодикийский. Его жизнь и произведения»)..

Гарнак свои суждения об Аполлинарии основывает на исследованиях КаспариНачало широким исследованиям творчества Аполлинария на Западе, указывал А. А. Спасский, было положено трудами «норвежского профессора Каспари», атрибутировавшего Аполлинарию целый ряд сочинений, подписанных именами св. отцов, и таким образом разрушившего существовавшее до того момента мнение о том, что его труды были утрачены (Kaspari. Alte und neue Quellen zur Geschichte des Taufsymbols und des Glaubensregel. Christiania, 1879. — «Старые и новые источники к истории религиозных символов и установлений»). См.: «Богословский вестник», 1896, № 2, с. 173—175. и особенно Дрэзеке, который делает Аполлинария автором 9‑ти сочинений, между какими особенно замечательны псевдо-Иустиново «Изложение Веры» и «Увещательное Слово к эллинам». Но точно ли эти сочинения принадлежат Аполлинарию, Ап. Спасский видит еще вопрос.

Значение аполлинаризма как натурализма и пантеизма, гуманизма открывает задачу 3‑го Рима как борьбу против натурализма в смысле слепой силы. Поразителен этот верный взгляд Древней Руси на причину падения 1‑го Рима, а следовательно, также верный взгляд на средство спасения от падения. Осуждая аполлинаризм, древняя Русь осуждала возвращение к язычествуСм. Ваганьково, как фряжская слобода, как летний Кремль51, строенный приверженцами языческого Рима против папского Рима, чтобы возвысить Москву в 3‑й Рим.См. также «Просьбу к старообрядцам о храмах обыденных»., эпоху возрождения, под которою скрывалось вымирание. Задача 3‑го Рима — обличение аполлинаризма, вырождения, общего и католицизму, и протестантизму. Наше Западничество есть также аполлинаризм, а Славянофильство очень далеко от антиаполлинаризма. Сама древняя Русь и раскол гораздо лучше славянофилов поняли значение России и Православия. Старая Русь, а ныне Раскол, говоря, что 4‑му Риму не быть, отвергает появление новых народов, т. е. поглощение «новым» «старых». Антиаполлинаризм требует обращения неразумной бездушной силы природы в управляемую разумом. Всеобщее воскрешение есть вочеловечение миров.

46Печатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 7, ед. хр. 140. Магистерская диссертация преподавателя Московской духовной академии Анатолия Алексеевича Спасского (1866—1916) «Историческая судьба сочинений Аполлинария Лаодикийского с кратким предварительным очерком его жизни» (Сергиев Посад, 1895) была посвящена знаменитому мыслителю и богослову IV в., учение которого стало одним из источников ереси монофизитства (см. примеч. 41 к III части «Записки» — Т. I наст. изд., с. 480). Аполлинарий, ученик и сподвижник Афанасия Александрийского, твердо отстаивавший вместе с ним и с Василием Великим истинное учение о Троице (единосущность Сына Божия и Духа Святого Богу-Отцу) против ариан, заблуждался в христологическом вопросе. Он не признавал равноправности во Христе Божественной и человеческой природ: по его мнению, во Христе были человеческая плоть и душа, но Божественный ум, и воплощение Сына Божия для него не было вочеловечением. Христологические взгляды Аполлинария были осуждены II Вселенским собором в 381 г.
Ересь Аполлинария рассматривается Федоровым в тесной связи с вопросом о границах человеческой активности в деле спасения, она, по его убеждению, неизбежно ведет к ограничению этой активности. То же учение о Богочеловеке, которое возобладало в церковном сознании и было закреплено Вселенскими соборами, напротив, заключает в себе обоснование благого человеческого делания. Догматически утвердив равноправность, неслиянность и нераздельность двух природ во Христе, сотрудничество двух воль в Нем, церковь тем самым признала возможным для человека и человечества достичь полного и абсолютного обожения, признала в облике Богочеловека своего рода образец согласного и сочетанного действия божественной и человеческой воль, в котором человеческая воля не поглощается божественной, но свободно и сознательно следует ей: этот образец, по мнению Федорова, и должен быть воплощен в исторической деятельности человечества (подобную же точку зрения впоследствии высказали последователи идей Федорова А. К. Горский и Н. А. Сетницкий в работе «Смертобожничество» (Харбин, 1926)).
В начале заметки Федоров приводит скрытую цитату из Уложенной грамоты 1589 г. об учреждении в России патриаршества (см. примеч. к «Статьям философского содержания из III тома «Философии общего дела»).

47Во вступительной речи, произнесенной на защите своей магистерской диссертации, А. А. Спасский подробно останавливался на истории изучения идей и сочинений Аполлинария на Западе, прежде всего в протестантской церковно-исторической науке. Одно из главных мест в его критическом разборе занимала позиция А. Гарнака (см. примеч. 40 к «Супраморализму» — Т. I наст. изд., с. 512), писавшего об Аполлинарии во втором томе своего «Учебника по истории догматов» (A. Harnack. Lehrbuch der Dogmengeschichte. Bd. II, Freiburg, 1887).

48«Богословский вестник», 1896, № 2, с. 178. В этом и следующем абзацах Федоров строит свои рассуждения с опорой на данные, приведенные в речи А. А. Спасского.

49A. Harnack. Lehrbuch der Dogmengeschichte. Bd. II, S. 318. Цитату в переводе А. А. Спасского Федоров дает по его речи: «Богословский вестник», 1896, № 2, с. 181. А. А. Спасский упрекал протестантских исследователей наследия Аполлинария в явном преувеличении его роли в догматических спорах IV в.: «В глазах Гарнака Аполлинарий есть ни более, ни менее, как основатель и первый систематизатор православного учения о Св. Троице», раскрывший это учение «во всей полноте» — глубже даже Афанасия Александрийского и Василия Великого. Говорил о том, что в христологических воззрениях богослова, вольно или невольно «извратившего понятие о вочеловечении», они видят первое ясное объяснение таинства воплощения, стремятся оправдать нежелание Аполлинария признать равноправность двух природ во Христе: принятие во Христе отдельной человеческой личности, считает Гарнак, уничтожило бы искупление (там же, с. 179—184). Критически оценивал Спасский и сами методы исследования, применяемые А. Гарнаком и особенно его предшественником Иоганном Дрезеке, издателем сочинений Аполлинария и автором монографии о нем: «Apollinarios von Laodicia. Sein Leben und seine Schriften». Leipzig, 1895 («Аполлинарий Лаодикийский. Его жизнь и произведения»).

50Начало широким исследованиям творчества Аполлинария на Западе, указывал А. А. Спасский, было положено трудами «норвежского профессора Каспари», атрибутировавшего Аполлинарию целый ряд сочинений, подписанных именами св. отцов, и таким образом разрушившего существовавшее до того момента мнение о том, что его труды были утрачены (Kaspari. Alte und neue Quellen zur Geschichte des Taufsymbols und des Glaubensregel. Christiania, 1879. — «Старые и новые источники к истории религиозных символов и установлений»). См.: «Богословский вестник», 1896, № 2, с. 173—175.

*См. Ваганьково, как фряжская слобода, как летний Кремль51, строенный приверженцами языческого Рима против папского Рима, чтобы возвысить Москву в 3‑й Рим.См. также «Просьбу к старообрядцам о храмах обыденных».