В храме Софии, стоящем без пения, в этом немом храме нынешние путешественники видят или слышат СимфониюПечатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 7 , ед. хр. 125, лл. 1-2 (копия рукой Н. П. Петерсона — к. 3, ед. хр. 3, лл. 75-77). Ранее опубликовано: «Начала», 1993, № 3, с. 20-21. Заметка является откликом на первую главу статьи В. А. Кожевникова «Из путевых впечатлений по Востоку» (см. примеч. 428 к «Отечествоведению»), носившую название «Св. София». Описывая храм Св. Софии в Константинополе, превращенный магометанами в мечеть, Кожевников подчеркивал, что в самой его архитектуре нашли воплощение глубокие истины православия и прежде всего идея соборности, «понятие единства во множестве, цельности и нераздельности в общем, при сохранении самобытности частного» («Русский вестник», 1898, № 9, с. 55) — в противоположность иерархической идее католицизма, выраженной готическими храмами., и даже не симфонию, а Ораторию, как говорит П. П. ГнедичФедоров ссылается на трехтомную «Историю искусств» (СПб., 1897) Петра Петровича Гнедича (1855—1925), писателя, переводчика, искусствоведа., в которой сказалась вся мощь, вся сила Зодчества. Что же должны были почувствовать послы — искатели красоты — Владимира, созерцая храм с мозаичною как бы иконописью неземною, одушевленный службою, выработанною в течение уже пяти веков, т. е. в Софии Божьей премудрости, видя и слыша соединение всех искусств, чувствуя и понимая догматическую мудрость не в сухих отвлеченных словах, а выраженную всеми художественными способами, средствами. Это — эстетическое богословие.
Свод, над коим оказались бессильны полуторатысячелетние землетрясения, — «он влечет к своей беспредельной высоте и в то же время чувствуется, что этот свод близок, что он тут, над вами. Это не стремление в бесконечную высь, в потустороннее небо готической башни, — нет, здесь небо кажется в самом храме и сам храм... преддверие уже небесного чертога»П. Гнедич. «История искусств». Т. I, СПб., 1897, с. 358. Вторая часть цитаты несколько неточна.. В сумраке готических храмов — слишком много мрака и таинственности... все напоминает о Dies irae, т. е. о воскресении гнева, и мрачно зловещие мотивы De profundisDies irae — день гнева (лат.) — название католической секвенции, песнопения, входящего в заупокойную службу (реквием) и посвященного дню Страшного суда. Авторство текста приписывается Томмазо да Челано (ум. 1256). De profundis — «Из глубины» — начало 130 (129)‑го псалма, который поется при погребении у католиков. настраивают на ожидание наказания и самих мук или созерцания мучимых. «Православие требует прежде всего света (знания), ясности, определенности, требует любви, а не страха», — т. е. здесь любовь и знание спасают от наказания. «В православном храме не может быть темного угла, где бы ходили зловещие тени... с каким дивным искусством рассеян свет равномерно по всему храму и скрыты повсюду источники света — окна»Источник цитаты установить не удалось..
В вертикальном положении даны уже два вида Архитектуры: Готическая — выражение лишь «стремления» ввысь, и Византийская — осуществление самой выси, небесного свода.
Итак, в храме Софии, во впечатлении, производимом им, видим соединение всех искусств в Архитектуре, что требует и соединения всех наук в Астрономии и требует отрицания воскресения гнева и признания посюстороннего Царства Божия, осуществления Царства Божия в посюстороннем бытии.